Чтение онлайн

Он направился к двери.

— Я, наверное, кое-что предприму сам, — сообщил Джад.

Анжели остановился:

— А именно?

Джад рассказал ему о Тери. И еще о том, что можно кое-что разузнать о бывших сожителях Джона Хэнсона.

— Не так уж много, — честно признался Анжели, — но вероятно, лучше, чем ничего.

— Мне до смерти надоело быть мишенью. Пора выбираться из окопов. Теперь охотиться буду я.

Анжели пристально посмотрел на него:

— Каким образом? Мы ведь боремся с призраками. в полиции рисует портрет по их показаниям?

Анжели кивнул.

— Портрет преступника, составленный по описанию. — Джад в возбуждении начал ходить взад и вперед по кабинету. — Я составлю портрет-характеристику человека, которого мы ищем.

— Как это? Вы же никогда его не видели. Это может быть кто угодно.

— Нет, не может. Мы ищем весьма неординарную личность.

— Какого-то безумного.

— Безумие — термин непрофессиональный и к медицине никакого отношения не имеет. Здравомыслие — способность разума адаптироваться к реальности. А если не можем приспособиться, то либо прячемся от реальности, либо ставим себя выше нее, и тогда мы — супермены и не подчиняемся общепринятым законам.

— Наш приятель считает себя суперменом?

— Вот именно. Когда нам угрожает опасность, у нас три выбора, Анжели. Спасаться бегством, придумать конструктивный компромисс или атаковать. Наш приятель атакует.

— Он же сумасшедший.

— Нет. Сумасшедшие бывают редко. Они концентрируют мышление только очень недолгий период времени. Мы имеем дело с гораздо более сложным человеческим материалом. Он может быть бездуховным, олигофреном, шизоидом, страдать маниакально-депрессивным психозом или любой комбинацией вышеупомянутых недугов. Есть и такие отклонения: Сначала нелогичные поступки, потом полная потеря памяти. Но самое главное — его внешний вид и поведение кажутся окружающим абсолютно нормальными.

— Так не за что же зацепиться.

— Вы неправы. Кое-какие наметки есть. Могу описать его портрет, — сказал Джад и сосредоточился, прищурив глаза. — Дон Винтон выше среднего роста, атлетического телосложения. Следит за своей внешностью и очень дотошен в делах. Не обладает артистическими талантами, не рисует, не пишет, не играет на фортепиано.

Анжели, приоткрыв рот, не спускал с Джада глаз. А тот продолжал говорить все быстрее:

— Ни в клубе, ни в другой общественной организации не состоит. Разве что их возглавляет. Способен только руководить. Мыслит глобальными категориями. Ну, например, если он жулик, то проворачивает крупные операции. Если в чем-то замешан, то только в ограблении банка, похищении людей и убийстве.

Возбуждение Джада росло. Он все отчетливее представлял себе этого человека.

— Когда вы его наконец схватите, то наверняка узнаете, что в детстве он остался без отца или матери.

Тут Анжели подал голос:

— Доктор, не хочу спускать вас на грешную землю, но ведь это может быть какой-нибудь чокнутый, наглотавшийся наркотиков подонок, который…

— Нет. Тот, кого мы ищем, не употребляет наркотиков. — Голос Джада звучал уверенно. — Я вам еще кое-что скажу. В школе он принимал участие в коллективных спортивных играх — футбол, хоккей. Ему неинтересны шахматы, кроссворды, головоломки.

Анжели скептически поглядывал на Джада.

— Но ведь он действует не один, — возразил детектив. — Вы сами предположили.

— Я описываю вам Дона Винтона, — сказал Джад. — Человека, который за всем этим стоит. И вот еще: он романского типа.

— Почему?

— Сужу по методике убийств: нож — кислота — бомба. Он — латиноамериканец, итальянец или испанец. — Джад вздохнул. — Вот вам словесный портрет. Портрет человека, который совершил три убийства и пытается убить меня.

Анжели сглотнул:

— Откуда, черт возьми, вы все это знаете?

Джад сел и наклонился к Анжели:

— Это — моя профессия.

— С точки зрения психиатрии, да. Но как вы можете дать физическое описание человека, которого никогда не видели?

— Опираясь на науку. Некий доктор Кречмер обнаружил, что восемьдесят пять процентов людей, страдающих паранойей, имеют атлетическое телосложение и красивы. Наш приятель — явный параноик. Полон иллюзий по поводу своей неординарности. Мания величия ставит его выше законов.

— Чего же его давным-давно не упекли в сумасшедший дом?

— Так он же носит маску.

— Что-что?

— Мы все носим маски, Анжели. С младенчества нас учат скрывать свои чувства, не показывать ненависть или страх, — авторитетным тоном объяснял Джад. — Но в стрессовой ситуации Дон Винтон сбросит маску и покажет свое истинное лицо.

— Понятно.

— Его уязвимое место — эгоцентризм. Если его «я» будет что-либо угрожать, реально угрожать, он сломается. Он ходит по острию ножа. Много усилий не потребуется, чтобы спровоцировать его.

Помолчав, Джад продолжал, как бы говоря сам с собой.

— Он обладает «мана».

— Это еще что такое?

— «Мана» — слово полинезийского происхождения, идущее из глубины веков. Первобытные так называли человека, одержимого злым духом и пагубно влияющего на других людей. Человека, наделенного экстрафизической силой, которая подавляет всех вокруг.

— А откуда вы взяли, будто он не рисует, не пишет, не играет на фортепиано?

— Мир полон людей артистического склада — шизоидов. В большинстве своем они не проявляют жестокости только потому, что у них есть выход для этого чувства: они самовыражаются в творчестве. А у нашего друга такого выхода нет. Поэтому он походит на вулкан. Он может освободиться от внутреннего давления, только дав ему выход вовне. И вот результат: Хэнсон, Кэрол, Моуди.

— Вы считаете эти убийства бессмысленными…

— Для него вовсе нет. Наоборот…

Джад напряженно думал. Части головоломки вставали на свои места. Сейчас он проклинал себя за то, что был слеп или просто напуган и не смог разгадать всего раньше.

— Дон Винтон охотился за мной — главной его целью. Джона Хэнсона убили потому, что приняли за меня. Поняв, что ошибся, убийца явился в кабинет, чтобы попытаться еще раз. Я к тому времени уже ушел, но там была Кэрол. — В голосе Джада звучала злость.