Чтение онлайн

Дина улыбнулась и хотела ответить шуткой, но тут с зеркалом произошло что-то странное. Оно вдруг потемнело, и из его мерцающей темноты на Дину глянуло старушечье лицо – морщинистое, темное, страшное.

Дина вскрикнула и отшатнулась.

– Что с вами? – испуганно спросил гример.

Секундное наваждение рассеялось, и Дина снова видела в зеркале помещение гримерки и себя саму – красивую, светловолосую, с выпученными от страха глазами.

– Там… – пробормотала она. Замолчала и облизнула пересохшие от испуга губы.

«Там только что была старуха», – хотела сказать Дина, но не смогла выговорить эти жуткие слова.

– Да что с вами сегодня, голубушка?

Дина натянуто улыбнулась отражению гримера:

– Ничего. Это все от бессонницы. Плохо сплю в последнее время.

– Это вы зря. Знаете правило? Хочешь быть молодым и красивым – побольше спи.

– Да, – тихо отозвалась Дина. – Буду спать.

Дверь гримерки распахнулась, и бодрый голос произнес:

– Дина Борисовна, нам пора на интервью!

– Да, уже иду, – ответила Дина.

Она с опаской взглянула на свое отражение, но, к собственному облегчению, ничего странного там больше не увидела. Никаких старух.

Руслан Шуравин откинул край вычурного золотистого гостиничного одеяла и провел рукою по обнаженной груди юной блондинки.

– Такая большая, – восхищенно проговорил он. – Не то что у моей благоверной. И как ты носишь такую большую грудь? Сама-то ведь тонкая, как веточка.

– Все для тебя, милый! – с улыбкой проворковала его юная пассия Вероника.

Шуравин протянул руку к тумбочке и взял из хрустальной вазочки янтарную виноградинку. Бросил ее в рот.

– Милый, – заворковала Вероника, – я хотела тебе сказать…

– Что сказать? – поинтересовался Шуравин, работая массивными челюстями. – О том, что я в постели супермужик?

Вероника хихикнула. Потом нахмурила лоб и произнесла:

– То, что я скажу, тебе не понравится.

– Да ну? Ты меня заинтриговала.

Шуравин выбрал самую крупную виноградинку и отправил ее следом за предыдущей.

– Это про твою жену, – сказала Вероника.

– Что про мою жену? – уточнил Шуравин, разжевывая виноградину.

– Ну, про ее связь. Думала, вдруг ты еще не знаешь.

Шуравин перестал жевать. Он выкатил на Веронику свои выпуклые черные глаза.

– Связь? Ты о чем? Какая связь? С кем?

– Да с этим мальчишкой-музыкантом. – Вероника хихикнула. – Ты знаешь, говорят, что она в него всерьез влюблена!

Несколько секунд Шуравин лежал неподвижно, а потом вдруг крепко выругался, вскочил с кровати и принялся взволнованно ходить по комнате, забыв накинуть халат. Его кряжистая, слегка обрюзгшая фигура с провисшим животом и всем тем, что болталось ниже живота, выглядела комично, и Вероника едва удержалась от смеха.

Шуравин продолжил ходить по комнате.

– Стерва! – рычал Шуравин. – Гадина! И это после всего, что я для нее сделал!

– Руслан, – негромко окликнула Вероника. – Не стоит так волноваться. Если подумать, то не так уж это и плохо. Ну, например, мы сможем больше не скрывать наших отношений.

Шуравин остановился посреди комнаты и уставился на нее пылающими от ярости глазами, и взгляд его был так страшен, что теперь уже его широкая голая фигура не казалась Веронике комичной.

– Давно ты об этом знаешь? – гневно спросил он.

– Нет, – соврала Вероника, испуганно глядя на своего пожилого любовника. – Пару дней.

– Почему не сказала раньше?

– Боялась, – тихо ответила Вероника.

Глаза Шуравина снова полыхнули дьявольским огнем, но он смог взять себя в руки и негромко произнес:

– Ладно. – Потом холодно усмехнулся и добавил: – Сама понимаешь, сейчас мне не до развлечений. Иди домой, а вечером я тебе позвоню.

Вероника решила не искушать судьбу. Она быстро поднялась с кровати, подхватила одежду, чмокнула Шуравина в бульдожью щеку и вышла из комнаты.

Руслан сел на кровать и погрузился в тяжелые размышления. Через несколько минут хлопнувшая в прихожей дверь вывела его из задумчивости. Он снова вскочил с кровати, секунду стоял неподвижно и молчал, а потом шагнул к комоду, сгреб с него гостиничную настольную лампу и с размаху швырнул ее об стену.

Стеклянные осколки посыпались на пол. Шуравин шагнул к этой сверкающей груде и изо всех сил пнул ее босой ногой. И тут же вскрикнул от боли и, чертыхаясь, сел на кровать. Подтянул раненую ступню поближе, кровь закапала на край кровати. Из пальца торчал осколок стекла.

– Твою мать! – прорычал Руслан, ухватился пальцами за осколок и выдернул его.

Жгучая боль пронзила палец – да так, что Шуравин вскрикнул, а из глаз его брызнули слезы. Но когда он снова взглянул на ранку, кровь уже не текла, а сам порез выглядел так, словно его прижгли раскаленным железом.

Дремучая старуха шаманка перестала напевать, усмехнулась беззубым ртом и хотела поставить банку с травяным настоем на полку, но слабые пальцы вдруг подвели – банка выскользнула из них и с грохотом упала на пол, разбившись на куски.

– Чтоб тебя! – выругалась старуха по-русски.