Чтение онлайн

Впрочем, нет. Были и другие радости.

Целый отсек на станции отвели под зону отдыха, навевающую воспоминания о накопителях на аэровокзалах — там не было ничего, кроме нескольких рядов неудобных кресел, терминалов с сенсорными экранами и панорамного, во всю стену, иллюминатора.

Однако я сидел там часами.

Гравитационное кольцо станции медленно поворачивалось, подражая движению планет, и в определённое время суток из оглушительной пустоты в иллюминаторе выплывал яркий светящийся нимб планеты, всходило над каменными пустынями солнце, вспыхивали огни наземных сооружений, занимались бури, и тут же всё это вновь проваливалось в бездонную темноту орбиты, чтобы потом опять восстать из мрака — через тридцать электрических секунд.

Света всегда не хватало.

Иногда мне казалось, что мы крутимся на уродливой станции вокруг идеально чёрного шара — солнца во время полного затмения, — и лишь в избранные моменты, в особое магическое время, планета восстаёт из пустоты.

Тогда я снова начал вспоминать о Лиде.

Обычно я смотрел на этот механический восход один, никто не садился рядом, никто не пытался со мной заговорить. Помню, как через неделю после прибытия на станцию я торчал в комнате отдыха перед иллюминатором и вспоминал о космическом театре, о солнечном затмении, о свиданиях с Лидой, о том, как впервые её поцеловал.

Меня мутило после невкусного ужина — похожая на молочную кашу суспензия была в тот день приторно-тёплой, и я едва заставил себя её проглотить. От пронизывающего света, преследовавшего меня повсюду — в личном отсеке, в длинном гулком коридоре, в зоне отдыха — у меня разболелась голова, и я даже подумывал о том, чтобы лечь пораньше спать, но продолжал сидеть перед чёрным иллюминатором и смотреть в пустоту.

— Извините, а вы с Гефеста? — прозвучал чей-то голос.

Я обернулся.

Рядом со мной села девушка в сером приталенном комбинезоне, рукава которого были закатаны выше локтей. Её густые чёрные волосы красиво падали на плечи.

— Да, с Гефеста, — сказал я. — У нас тут, как говорят, долгая остановка. Меня, кстати, зовут Алексей.

Я улыбнулся.

— А я Анна, — ответила девушка.

— Анна? — переспросил я. — Красивое имя. А вы с какого корабля, Анна?

— Фиест, — сказала девушка. — Слышали о таком? — И тут же сама ответила: — Наверное, нет. Не удивлюсь, если о нас вообще уже забыли на Земле. Кстати, давайте на "ты"?

Я снова улыбнулся.

— А долгая остановка — это сколько? — спросила Анна.

— Ну вот, — сказал я, — уже неделя прошла, и ещё столько же ждать. Зачем, почему — непонятно.

Девушка рассмеялась, я посмотрел на неё с недоумением.

— У меня уже третий месяц пошёл, — объяснила она. — Я от этой миссии скоро с ума сойду, сначала с Земли на Юпитер-2, потом на Марс, потом должны были лететь на Землю с новым грузом, но увы… Что-то там поменяли в расписаниях… и ничего же не объясняют.

— Юпитер-2? — спросил я, пытаясь прикинуть в уме среднее расстояние от этого спутника до Земли. — Да, ничего себе миссия! И ещё три месяца на орбитальной станции. Я даже не знал, что такое бывает.

— Бывает, — вздохнула девушка. — Но потом отпуск — минимум год и гарантия следующего назначения. Ну, и шансы на повышение…

— А вы тоже оператор? — спросил я и тут же поправился, посмотрев девушке в глаза. — Извини, ты…

— Ну, а кто же ещё? — рассмеялась Анна. — Или ты имеешь в виду не пилот ли я? Нет, — она быстро мотнула головой. — Пока ещё не пилот. А ты?

— Я тоже пока ещё… — ответил я.

Я посмотрел в темноту в иллюминаторе. Голова по-прежнему болела, от искусственного света слезились глаза. Я попытался представить себе — каково это, провести чуть ли не год в космосе — на выброшенных в темноту орбиты станциях, на летящих с чудовищным ускорением кораблях.

Девушка, высокая и худая, выглядела как космическая странница, которая выросла в невесомости и ни разу в жизни не вела ничего, кроме энергетического молока. Она сидела рядом, виновато улыбаясь, и потирала свои тонкие голые руки, словно зябла от холода.

— А ты куда потом? — спросила она.

— На Землю, — сказал я. — А вот потом — не знаю. Гарантии следующего назначения у меня нет, пока всё складывается неплохо, но… Наверное, придётся какое-то время снова торчать на Земле.

— Торчать на Земле? — удивилась девушка. — А я только и думаю о том, как бы вернуться. Что ты так? Или…

Она не договорила.

— Ну, — вздохнул я, — мне особо не к кому возвращаться. Хотя… На Земле я только и жду, когда же начнётся следующий полет, а когда лечу…

— Ждёшь, когда вернёшься на Землю? — рассмеялась девушка.

— Не совсем, — сказал я. — Просто, по большому счёту… не такая уж во всём этом большая разница — на Земле ты или летишь. Ведь и там, и там… Ну, ты понимаешь.

— Не понимаю, — покачала головой девушка.

— Ладно, — я махнул рукой. — Не буду тебя грузить… В общем, у меня всё замечательно — короткие полёты, стабильная карьера. Всё, о чём только можно мечтать.

Девушка вновь как-то виновато улыбнулась и потупила взгляд.

— А у меня есть бутылка скотча в отсеке, — сказала она.

— Что? — От удивления я даже привстал. — Скотч? Откуда?

— Ну, — сказала она, игриво сощурив глаза, — у тех, кто отправляется в дальнее плавание есть свои преимущества… Любишь скотч?

Её личная комнатка на станции была точно такой же, как и у меня — узкое, похожее на кладовую помещение с маленьким круглым иллюминатором и сводящим с ума светом, лившемся с потолка, который нельзя было полностью отключить самому — лишь приглушить с помощью сенсорной панели у двери.