Чтение онлайн

В Захолустье становится веселее.

Поднявшись в свой номер, она бегло просмотрела записи последних дней. Теперь предстояло самое трудное — свести их в одну статью, способную осчастливить редактора и заинтересовать скучающих домохозяек Новой Англии, которые обычно ходят мимо стендов с таблоидами.

Она села за письменный стол и уставилась в окно, размышляя над тем, как превратить этот трагический, но вместе с тем вполне заурядный эпизод в нечто захватывающее и интригующее. В чем пикантность этой истории? Под каким соусом ее преподнести, чтобы заставить читателя раскошелиться на свежий номер «Уикли информер»?

До нее вдруг дошло, что идея прямо перед глазами.

На другой стороне улицы стояло обветшалое старое здание. Его окна были заколочены досками, а на фасаде осталась потускневшая вывеска «Мебель от Кимболла».

Номер дома был 666.

«Число Зверя».

Как только загрузился ее ноутбук, она быстро пролистала свои заметки, выискивая фразу, на которую обратила внимание еще вчера. Что-то такое говорила женщина в местном продуктовом магазине.

Она нашла то, что искала. «Я знаю, в чем причина школьных событий, — говорила женщина. — Все это знают, но никто не хочет признаться. Боятся прослыть суеверными или необразованными. Но я вам скажу, что это. Безбожие. Люди изгнали Бога из своей жизни. Они заменили Его чем-то другим. А чем — боятся сказать».

«Отлично!» — подумала Дамарис и, ухмыляясь, начала набивать текст.

«На прошлой неделе в пасторальный городок Транквиль, штат Мэн, наведался Сатана…»

Сидя в инвалидном кресле у окна гостиной, Фэй Брэкстон смотрела, как ее тринадцатилетний сын спрыгивает с подножки школьного автобуса и начинает подниматься по длинной проселочной дороге, ведущей к дому. Это был ежедневный ритуал, и она привычно ожидала той минуты, когда худощавая фигурка Скотти, чуть сгорбленная под тяжестью рюкзака, появится в дверях автобуса, а потом он, вытянув шею, с трудом потащит свою ношу к дому, вверх по заросшей травой тропе.

Он ведь еще совсем малыш. Больно видеть, как мало он подрос за прошлый год. На фоне одноклассников, которые обогнали его и по росту, и по весу, Скотти словно застыл в пубертатном периоде, но так стремился стать взрослым, что даже поранил себе подбородок, когда на прошлой неделе пытался сбрить несуществующую бороду. Он ее первенец, ее лучший друг. Она бы даже не возражала, если бы время остановилось и он навсегда остался милым и любящим мальчиком. Но Фэй знала, что детство скоро кончится. Перемены уже начались.

Она уловила первые тревожные признаки несколько дней назад, когда сын, как обычно, вышел из автобуса. Она сидела у окна, наблюдая за тем, как мальчик идет к дому, когда вдруг произошло нечто необъяснимое и пугающее. Во дворе он остановился и уставился на дерево, где сидели три серые белки. Сначала она подумала, что его просто заинтересовало это зрелище. Что он, как его младшая сестра Китти, попытается уговорить их спуститься, захочет приласкать. Каково же было ее удивление, когда он нагнулся, поднял с земли камень и запустил его в дерево.

Зверьки перескочили на верхние ветки.

Она с тревогой смотрела, как Скотти швыряет в дерево другой камень, потом еще и еще, его худое тельце вспрыгивает, словно упругая пружина ярости, а камни летят и летят вверх. Когда он наконец остановился, дыхание Скотти было тяжелым и прерывистым. Он повернулся к дому.

Увидев выражение его лица, Фэй отпрянула от окна. В это мгновение она вдруг с ужасом подумала: «Это не мой сын».

И вот сейчас, наблюдая за тем, как он идет к дому, она задавалась вопросом, что за мальчик переступит порог. Ее сын, ее настоящий сын, милый и приветливый, или отвратительный незнакомец, внешне похожий на Скотти? Раньше она бы сурово наказала сына за то, что он бросается камнями в животных.

Раньше она не боялась собственного ребенка.

Фэй услышала шаги Скотти на крыльце. Сердце ее учащенно забилось, когда она, развернувшись в своем кресле, увидела сына.

Было очень заметно, что четырнадцатилетний Барри Ноултон — копия своей матери. Их внешнее сходство казалось просто поразительным и сразу бросалось в глаза. Барри и Луиза, два жизнерадостных пухлячка, были рыжеволосыми, с ямочками на щеках и трогательными розовыми губками. Улыбки, с которыми они приветствовали Клэр, грозили рассеять ее уныние.

Уже неделю после школьной трагедии Клэр каждое утро просыпалась с тягостной мыслью о том, что ее переезд в Транквиль был ошибкой. Всего восемь месяцев назад она приехала сюда, полная надежд и уверенная в своих силах, потратила почти все свои сбережения на то, чтобы купить медицинскую практику, в успехе которой не сомневалась. Да и с чего было сомневаться? В Балтиморе она добилась успеха. Но всего один громкий иск мог разрушить все, чего она достигла.

Каждый день на работе, завидев идущего по улице почтальона, она внутренне сжималась, с ужасом готовясь к вручению повестки в суд. Пол Дарнелл предупредил, что с ней свяжется его адвокат, и у Клэр не было никаких сомнений в том, что он исполнит свою угрозу.

«Может быть, еще не поздно уехать?» Теперь она задавала себе этот вопрос постоянно. «Может быть, все-таки вернуться в Балтимор?»

Она заставила себя улыбнуться, когда вошла в кабинет для осмотра, где ее уже ждали Барри и его мать. Что ж, хоть одно светлое пятно за сегодняшний день.

Они оба были искренне рады видеть доктора. Барри уже снял ботинки и стоял на весах, терпеливо ожидая, пока стрелка остановится.

— Эй, кажется, я потерял еще полкило! — радостно объявил он.

Клэр заглянула в его медицинскую карту, потом проверила показания весов.

— Вес снизился до ста двадцати трех пятисот. Ты похудел на килограмм. Молодец!

Барри сошел с весов, заставив противовес опрокинуться с громким стуком.

— Мне кажется, что сегодня даже ремень болтается!

— Давай-ка я тебя послушаю, — сказала Клэр.

Барри подошел к столу для осмотра, осторожно встал на подножку и улегся. Он снял рубашку, оголив складки бледной дряблой кожи. Пока Клэр прослушивала его сердце и легкие, измеряла кровяное давление, она чувствовала на себе его взгляд, пытливый и внимательный — мальчик следил за каждым ее движением. Еще на самом первом осмотре Барри признался ей в том, что хочет стать врачом, и с тех пор визиты к ней с периодичностью дважды в месяц он, казалось, рассматривал как экскурсию в свою будущую профессию. Анализ крови — пытка для большинства пациентов — для Барри был увлекательнейшей процедурой, возможностью подробно расспросить и о размерах иголок, и об объемах шприцев, и о назначении каждой из разноцветных пробирок.