Чтение онлайн

– У меня с собой где-то ручной диапроектор. Так, это слайды… – Снова пошарив в сумке, она вытащила старенькую картонную коробку. – Вот, посмотрите, на чем я специализируюсь, – пробормотала она, вставила слайд в прорезь и протянула ему проектор.

С чего бы ему стоять к ней вплотную, подолгу изучая каждый слайд? Его рука как бы невзначай легла ей на плечо, а когда он склонялся над проектором и с поразительной тщательностью рассматривал каждый слайд, лицом словно ненароком норовил прижаться к ее волосам. Но стоило ей чуть отодвинуться, как он тотчас задавал какой-нибудь вопрос относительно того или иного слайда, и ей приходилось вместе с ним смотреть в проектор.

Наконец, заметив в уголках его губ самодовольную полуулыбку, Ром отстранилась. Она стала с озабоченным видом распаковывать всевозможные банки и бутылки с красками и растворителями, хотя спешить было некуда.

– Если вы хотите еще о чем-то спросить, я обстоятельно отвечу вам, но немного позже. А сейчас, если позволите, займусь этими банками и бутылками, а то как бы они не протекли.

Кэмерон пробормотал какие-то вежливые извинения и с невозмутимой неторопливостью направился к столу за новой коробкой слайдов. Ром соображала, под каким предлогом его выдворить. Тщетно пыталась она не замечать его присутствия, это было все равно что не замечать бурлящий вулкан во дворе собственного дома. Ром отказалась от его помощи, сама установила мольберт, достала полдюжины рулонов холста и развесила их по стенам. Это служило чем-то вроде творческой медитации: она всматривалась в голые холсты до тех пор, пока в ее воображении не начали проступать неясные очертания будущих картин.

На кухонном столе с обшитой металлом столешницей, принесенном сюда специально для нее, она разместила палитру и пухлые тюбики с масляной краской, расставив так, чтобы все было под рукой.

– Расскажите-ка мне вот об этом, – донесся голос Кэмерона. Он так держал проектор, что ей пришлось чуть ли не приналечь на него, чтобы посмотреть в окуляр. Она нервно схватила его за руку и с силой дотянула проектор к себе – не нырять же головой под самый его подбородок. «Какого черта он играет в кошки-мышки?» – с раздражением подумала она. Но попробуй только намекнуть ему об этом – за очередной колкостью дело не станет.

– Ну что там? – отрывисто спросила она, еще не заглянув в проектор.

– Такое странное выражение лица… Не знаю, как и сказать. Совсем не похоже на всех остальных. Это было сделано специально?

Она прищурилась и посмотрела на слайд.

– Господи, – пробормотала она в ужасе и прислонилась головой к его плечу. Чуть успокоившись, она тихо сказала:

– Я не собиралась брать это с собой. – Потрясенная, Ром отложила проектор и отошла. А она-то надеялась, что позабудет этого несчастного ребенка. Его портрет она закончила незадолго до Рождества. Ощутив, что Кэмерон смотрит на нее, она обернулась. Он ни о чем не спрашивает, но ей почему-то захотелось рассказать ему. Возможно, чтобы прогнать этот кошмар.

– Мне думалось, что никто не заметит. Честно говоря, я даже боялась: а не плод ли это моего воображения. – Она взяла любимую свою кисть и стала теребить ее. – У Джейми была лейкемия. В то время ему ненадолго стало лучше. Но, очевидно, ни он, ни я не могли скрыть предчувствие близкой смерти. – И спустя полгода это глубокое впечатление все так же преследовало Ром. Она тогда разрывалась между тем, что не справится с этим заказом, и тем, что не может не писать.

Кэмерон неторопливо вставил в проектор другой слайд и почти тотчас же попросил объяснений. «Как искусно, просто мастерски манипулирует он моим настроением», – мелькнула у нее мысль.

– А-а, это Кэндис – маленькая хулиганка в ангельском платьице. Ее мамаша вздумала уберечь ее от взросления и вечно одевала в лакированные туфельки с кружевными носочками, даже когда бедняжка стала носить бикини и заигрывать с каждым встречным и поперечным. Страдалица Кэндис устраивала матери жуткие скандалы. – Ром мимолетно улыбнулась, вспоминая тринадцатилетнего чертенка – незабываемые три недели! – Слава Богу, ваших ребятишек не подавляют. Я кое-что поняла, рисуя детей: хотя их кипучей энергией удается управлять, сдерживать лучше не стоит – иначе не миновать грандиозного взрыва.

– Короче говоря, вы не сторонница дисциплины, – заключил Кэмерон.

Ром резко повернулась и с упреком взглянула на него:

– Я этого не говорила. Я только хотела.., впрочем, вас вряд ли интересуют мои размышления о воспитании детей. Ну что ж, если вы желаете спросить что-нибудь еще о моей работе, мистер Синклер, я с удовольствием вам отвечу. Если же нет… – Она красноречиво оборвала фразу и, как можно крепче сжала красивые полные губы.

До обеда трое мальчуганов показывали Ром окрестности – ей захотелось поискать подходящие места для работы. И теперь у нее жутко разболелись мышцы: отвыкнув лазить по горам, Ром и забыла, что мышцы могут так ныть. Сообрази она раньше, что владения Синклеров – не ровная полянка, ей, пожалуй, удалось бы растянуть прелести таких прогулок на несколько дней. Сорванцы же решили ее испытать, а когда она раскусила их замыслы, отступать было уже поздно.

И все же она смогла победить хотя бы внешне. Коварная троица водила ее по горной долине кругами. Окрестности напомнили ей деревушку Линдос на Родосе: в детстве Ром резвилась там в такой же долине. Наконец на третьем круге до нее дошло, что эту дорогу она уже видела. Это ее раздосадовало, но чертенятам она не призналась, а тонко намекнула, что им не удалось обвести ее вокруг пальца.

– Спасибо, ребята, вы уделили мне немало времени. Теперь бегите, если у вас дела. Маршрут я помню точно, так что четвертый круг сделаю сама, – сказала она серьезно и едва не расхохоталась, увидев, как Томас сконфуженно опустил глаза. Проказники побродили с ней еще с полчаса, но уже не пытались водить ее за нос и перемигиваться. А когда мальчики захотели показать ей свою Каменную гору и научить ловить раков, стало очевидно, что она окончательно победила.

До обеда еще оставалось немного времени. Ром лежала в ванне и смотрела на розовые облака, уплывавшие за горизонт. До чего же медленно отступает ноющая боль в мышцах! Проклятое самолюбие! Ну уж теперь все, с нее хватит.

После обеда мальчики ушли к себе смотреть любимую телепередачу. Пить кофе Кэмерон предложил на балконе. Ром согласилась.

– Только я пока вниз смотреть не стану.

– Не переносите высоту?

– Вообще-то я этим не страдаю. Просто надо привыкнуть, постепенно. А вот когда я снопа пойду с ребятами лазить по горам, обязательно дайте мне с собой защитные очки.

Она со стоном неловко опустилась на подушки шезлонга.

– Неплохую прогулочку вам устроили, а? – усмехнулся Кэмерон и подал ей чашку кофе с апельсиновым ликером.

– Могли бы меня предупредить. Я-то полностью доверилась дьяволятам, пока мы не стали карабкаться по одной и той же горе в третий раз.

– Я полагал, что вам важно узнать, кого вы будете писать, прежде чем приступить к портрету.

– Не хотела бы я, чтобы вы видели мой портрет после этой прогулки.

От его глуховатого ленивого смеха по спине у нее пробежала странная дрожь, но она ощутила ее в каком-то тупом забытьи. Не уснуть бы прямо здесь, в шезлонге. Вскоре Кэмерон отодвинул пустую чашку, встал и потянул ее за руку: