Ликвидатор
Шрифт:
– Сеитов Амирхан Заретдинович, он сейчас в Греции… – Попов назвал город.
– Точнее можно?
– Адрес я не знаю.
– Телефон?
– В рабочей записной книжке. Она в посольстве.
– Я позвоню. Только не соври.
– Не беспокойтесь, сахиб. – Бхагат Синг смотрел на меня как на божество. – Я присмотрю за ними. – Он не сказал, а прошипел, как змей. – Уж я присмотрю… Только сообщите, если что не так.
– Прощайте. – Я направился к выходу; и уже у деревянной резной дверки клетушки я обернулся и сказал: – Только от вас зависит, чтобы об этой встрече никто не знал. В том числе и Сеитов. Не будите дьявола, когда он спит…
Бхагат Синг был на удивление молчалив. Мы шли по ночному городу, механически переставляя ноги и углубившись каждый в свои мысли. По сторонам скользили бесшумные тени.
Это шла охрана Бхагат Синга, обитатели дна непальской столицы. Дорогу ночному королю Катманду!
– Мне нужно улететь из Непала, Бхагат Синг. – Я наконец нарушил несколько затянувшееся молчание.
– Хе-хе-хе… – рассмеялся лавочник. – Сахиб плохо знает бедного сикха. Он для друзей не пожалеет последнего куска лепешки. Я знал, что ученику Юнь Чуня когда-нибудь понадобится паспорт. И попросил… кое-кого решить эту проблему. Документ не поддельный. Он даже лучше настоящего… хе-хе…
– А как с билетами?
– В любой день, на любой рейс. Таможенников и пограничников я тоже беру на себя. Хотя, если честно, мне не хочется расставаться…
Я промолчал.
Над столицей Непала висела огромная луна. Она купалась в легких серебристых облаках и неслась среди звезд, как высоко летящий авиалайнер.
В этот миг мне очень захотелось иметь крылья.
Волкодав
На теплоходе музыка играла… Кейф.
Муха, наверное, подумал, что это встречали его. Гад. Как он мне надоел. Набить бы ему рожу. Просто так. Даже без особой злобы, лишь за то, что пришлось торчать в зоне, а теперь изображать пристегнутого.
По дороге в порт он сообщил мне, что решил плыть дальше, так как других документов на него не было, и сварганить их затруднительно.
Его, конечно, встревожило неприятное происшествие в Копенгагене, пока не поддающееся трезвой оценке и объяснению, но дружки-мафиози пообещали разобраться, кто пытался похитить Муху, и позаботились об охране до самой Греции. Где ждет не дождется разлюбезный друг Сашок. На прикарманенные денежки которого имели виды не только те, у кого Толоконник их оттяпал, но и большой ценитель красоты Борис Львович.
Интересно, на какую сумму, все-таки, наш Малыш нагрел своих работодателей? И не замешаны ли высокие армейские чины в этой истории?
Мне все больше и больше стало казаться, что мифические компрометирующие документы, из-за которых и загорелся сыр-бор под названием "Брут", куда я попал, как кур в ощип, существуют лишь в воображении Кончака, и что ему ловко подсунули такую версию предстоящей операции его вышестоящие кореша.
И что теперь у них пошел полный разброд, и каждый пытается натянуть зеленое долларовое одеяльце на свои ноги.
Короче – я сделал выводы…
Акула расстроен и раздражен. Мы приткнулись у борта, где людей поменьше, лишь две телки на хорошем подпитии; они беззаботно хихикали и время от времени пытались завести с нами шашни. Понятно, что и мы изображали вмазанных по полной программе, хотя вечерние гуляния на теплоходе только начинались.
– …Хорошо, что ребята из копенгагенской резидентуры подсуетились. Представь картинку – вас запихивают в "мерс" и рвут когти. А тут нужно своих гавриков пустить по следу тех, кто пытался похитить Муху, довести мордобой до логического завершения, так как кроме козлов, что были в машине похитителей, откуда-то подвалила кодла с виду интеллигентных ребятишек, которые начали махаться, словно черти, и самое главное – тебя выручать. Хоть разорвись! – Акула сокрушенно сплюнул за борт.
– Да, веселенькое было дельце…
– Думал, что все, бля, конец моей зарубежной карьере. Да про карьеру – хрен с ней. А вот то, что своего старлея потерял, – лучше сразу застрелиться. Стыдобища.
– Кто знал, что так все обернется.
– А это и есть моя задача – просекать все наперед.
– Муха тоже не лыком шит.
– Слушай, Волкодав, у меня к тебе одна просьба – когда дело подойдет к финалу, отдай мне Муху. Я этого пидора наизнанку выверну. Бля буду. Кстати, где он сейчас?
– Так это ты должен знать, – ухмыльнулся я. – Нашел себе бабенцию в три обхвата и пробует надежность коек.
– Ты подсунул? – с подозрением посмотрел на меня Акулькин.
– А то кто же.
– И когда только успел?
– Он меня забодал своими разговорами о сексе, вот я и присмотрел буфетчицу. Она как раз в его вкусе. Поскольку, сам видишь, на теплоходе телки все как на подбор тощие и с ногами, растущими от ушей, то бедная девушка совсем исстрадалась… Вот я и подсуетился. И коза сыта, и моя капуста присмотрена и под ногами не путается. Главное, что буфетчица не подстава, а то, не ровен час, подклеют ему кого-нибудь, тогда точно хана операции.
– Все по уму… – согласился Акула. – Между прочим, тот полицейский, которого ты отоварил в Копенгагене, на самом деле какой-то штатский лох из предместья. Это мне сказали ребята из местной наружки. Его наняли за хорошие деньги.
– Ничего не скажешь, постановка была задумана первоклассная. Но кто?..
– Хрен его знает. Хорошо хоть, теперь известно логово Бориса Львовича. За ним идет охота уже около трех лет. И остальных посадили на крюк, теперь не спрыгнут. Нам от местных коллег благодарность и обещание поставить при встрече пузырь литров на пять.
– Ты людей Бориса Львовича вычислил?
– Всех до единого. Никаких проблем. Вот только плохо, что наш теплоход стал напоминать международную конференцию по разделу наследства пока еще живого Малыша: тут тебе и Моссад, и наша контора, и мафия, и еще Бог знает кто.
– Плюнь. Не мечи икру раньше времени. Все как-нибудь образуется.
– Что-то я тебя не узнаю… – с любопытством кинул на меня косой взгляд Акула. – Какое-то пофигистское настроение.
– Тебя бы в зону хоть на пару месяцев воткнуть. А потом заставить с дерьмом возиться.