Ликвидатор
Шрифт:
Охотничий дальномер показал дистанцию – триста шестьдесят два метра. С нее и начнем. Точнее, с него – вон с того змееныша, который на лежащем и раненом человеке лезгинку танцует. Человеком он уже не станет, про милосердие с ним разговаривать бесполезно. Вырастет – будет нас убивать. Так что пусть лучше подохнет…
Палец дожал спуск – и в прицеле я увидел крохотное красное облачко. С почином…
Как подкошенный рухнул еще один, и тут же на глазах у лейтенанта – коммандера нога одного из тех, кто захватил их, взорвалась в районе колена. Полетели в сторону обрывки тряпья, какие-то кусочки… и человек упал, взревев, как раненый буйвол.
– Стреляют! – крикнул кто-то.
Упал еще один боевик, брызгая кровью из перебитого пулей горла и выронив «калашников». Остальные бросились во все стороны…
Еще один – неизвестный снайпер подстрелил его на бегу, и тот рухнул с размаху, совсем рядом с американцем, почти глаза в глаза. В черных вихрах застыла, медленно сочась, бурая, с белесыми пробелами жижа, мертвые, как у снулой рыбы, глаза были полны невысказанного ужаса. Они сами убивали не раз, но никогда не убивали их.
– Аллаху Акбар!
Один из боевиков, высунувшись из-за «Ниссана», дал куда-то длинную очередь из «АКС-74У» – и неловко лег на землю, выронив автомат и харкая кровью.
Второй, не высовываясь, полез в «Ниссан», пригибаясь, хлопнул дверцей. С хрустом осыпалось под пулями стекло, пули забарабанили по металлу, по двери, с хлопком спустило правое переднее колесо, пробитое пулей. Шестилитровый двигатель схватился, тяжело забухтел – и вдруг заглох на полуслове. Машина не тронулась, осталась на месте, разбитая пулями…
Второй американец куда-то пополз, извиваясь, как червяк.
Еще серия выстрелов. Один из боевиков забыл про то, что стекло от пуль не защищает, даже автомобильное. Получил пулю, упал и тут же еще – на добивание…
К месту бойни шел человек.
Лейтенант-коммандер Ефимофф отчетливо видел его… но сфокусировать взгляд не успел. На человеке была черная шапочка, так называемая «бандитка» – и он дернул ее на ходу, раскатывая в закрывающую лицо маску. В руках у него была американская винтовка с оптическим прицелом и глушителем.
Один из бандитов задергал ногой, попытался перевернуться.
Неизвестный на ходу вскинул винтовку, повернув ее так, чтобы целиться через выведенный вбок механический прицел. Хлестко щелкнул выстрел – и бандит застыл.
Неужели еще один уровень прикрытия?
– Хелп ми! Ай’м американ! – сказал Ефимофф.
Неизвестный бросил на него взгляд, но не более. Американец его не интересовал.
Тогда кто он, черт возьми?
Неизвестный начал проверять трупы, методично добивая каждого. Один из бандитов был жив, неизвестный присел перед ним на корточках. Пошевелил его, затем потряс.
– Э. Мага’рулав вугищ? [49] 49
Ты аварец? (аварск.) Ответ – посыл по известному адресу.
[Закрыть]
– Эбел эхь!
– Вас понял…
Неизвестный легко поднялся – и выстрелил бандиту в лоб. То было так близко, что на лейтенанта-коммандера брызнули кусочки чего-то горячего, и его чуть не вырвало. Он бывал в разных переделках – но никогда не видел, как хладнокровно добивают раненых. Даже раненых врагов – американцы к такому не готовы.
– Замри! Замри!
Неизвестный медленно обернулся. Какой-то человек, опершись о бок расстрелянного джипа, держал его под прицелом пистолета Стечкина. Лет сорока с небольшим, лицо в крови.
– Замри! Брось оружие!
– Не могу. Оно пристегнуто.
Русский! Разговаривает по-русски.
– Расстегнуть?!
– Не двигайся! Commander, how are you?
– Who are you?
– I’m from embassy. Can you stand up?!
– I believe…
В этот момент неизвестный, явно русский, выстрелил. Неизвестно, откуда у него в руках появилось оружие, как он сумел подгадать момент, но мгновение спустя русский уже стоял на колене, держа в руке «Глок», три выстрела грохнули в унисон почти пулеметной очередью – и американец, явно американец, его прикрытие, валился на землю, и жизни в нем было не больше, чем в вытащенной вчера из аквариума рыбе…
– Нет! – крикнул запоздало американец. – Нет, не надо!
Русский сунул куда-то пистолет, поднялся на ноги. Подошел ближе…
– Ты кто такой? Who are you? Speak English? What’s the cause of you kidnapping?
– Я… говорю по-русски. Я русский эмигрант из США.
– Зачем им ты? Понимаешь меня? Почему тебя похитили?
– Понимаю. Я хотел встретиться с ними по вопросу… денег.
Лжет. Конечно же – лжет. Американец, даже если он и есть наш эмигрант, не пойдет в такое место, как Покровский рынок, разбираться из-за денег. Американцы просто не станут иметь дело с людьми с Покровского рынка. Они привыкли к fairy play, честной игре. Не все, конечно, но большинство. Для тех, кто не знает, в Америке есть общий файл с записями о человеке, так называемый record. Все смотрят в него, все вносят в него записи – полиция, налоговая служба, другие органы. И стоит только тебе испортить record – все, амба. И чем ты выше по социальному статусу – тем ты больше боишься накосячить.
Судя по выговору – и впрямь эмигрант. Хоть какой-то умный поступок в кои-то веки раз сделали. Так-то я оцениваю американские разведслужбы чрезвычайно низко. В трех соснах – и то заблудятся, Бен Ладена десять лет ловили и не факт, что поймали. А если и поймали – уже поздно. Теперь на каждой улице любого арабского городка есть свой Бен Ладен…
Я наскоро обшмонал американца. Ничего нет, если не подозревать оружие в ручке или что-то в этом роде. Убивать его тоже нет никакого смысла – хотя я могу. Просто сейчас у нас так мало друзей, что нам нужен каждый. Да и им тоже.
Разрезал путы на руках и ногах. Отошел в сторону.
– Вставай.
Американец встал, утвердился на ногах. Без истерики и глупых вопросов типа того, как вы могли и все такое прочее. Это мне нравится. Если бы это был, к примеру, правозащитник – я бы уже пожалел, что оставил его в живых. Правозащитники одинаковы везде: мразь, она и есть мразь. В девяносто пятом Ковалев уговаривал русских пацанов, держащих оборону в промерзлых развалинах Грозного, сдаться под свои гарантии – а потом им головы резали. Есть, наверное, и у американцев такие… они везде такие водятся…