Лилис
Шрифт:
– Дальше пешком.
– Пилот, слышал? Глуши антигравы.
Треск и повизгивание, с которыми слух сросся настолько, что перестал обращать на них внимание, сменились шелестом. Платформа чуть накренилась и пошла к земле, но не рухнула, как я подсознательно ожидал, а опустилась почти плавно. Спрыгнул с нее не раздумывая: сам не знал, что это летающее корыто успело мне настолько надоесть. Следом ломанулись Локос и солдаты, а затем и андроиды.
– Ну что, где твоя обсерватория?
– Вон, видишь шлюзы в скале?
– Нет, – признался я.
– Это потому, что они замаскированы, – ответил майор, как показалось, с мрачным удовольствием.
– Очень остроумно… Черт…
В тот же миг все вздернули оружие, взяли на прицел движущееся в воздухе облако тьмы. Но никто не открыл огонь, когда клок черноты, упавший перед нами с небес, обрел плоть. И не одну…
– Не стрелять, – только и сумел выдавить я, отлично зная, что это бесполезно.
Одна из двух возникших из облака женских фигур оказалась статной и высокой темной эльфийкой. Я бы назвал ее красивой, если бы кожу на щеках не пробивали два ряда белоснежных костяных шипов. В руках женщина держала косу из розоватого металла с причудливо изогнутой рукоятью.
Но раздавил меня вовсе не ее вид, а то, чего не доводилось ощущать уже довольно давно: необъятная, сметающая все на своем пути и не видимая никому, кроме меня, волна. Океан чистой энергии подхватил и едва не унес куда-то, я лишь в последний момент ухватился за остатки собственной силы.
– Я богиня Дар-Таракада, – сообщила явившаяся звонким и, как показалось, циничным голосом, – владычица эльфов тьмы. Моя жрица сказала, что видела бога Отверженных во плоти, и, признаться, я не поверила…
Богиня обратила взор на другую эльфийку, и я с содроганием понял, что это та самая, горло которой мне удалось раздавить пять минут назад. То же раскрашенное бело-красным лицо, та же одежда и тот же посох, а главное – те же самые глаза. Да, это была именно она. А сие значило, что все эти эльфы не умирают. Превращаются в туман, а потом воскресают вновь…
Богиня положила на голову жрицы ладонь, погладила, запустила пальцы в волосы и одобряюще потрепала. По лицу колдуньи я понял, что она не знает, ластиться ей к этой руке или дрожать от страха и ужаса.
– …И как оказалось, зря не поверила. Ты не находишь, что молчать, когда к тебе обращается как минимум равный, не совсем умно?
При каждом вдохе эльфийки невидимая волна подхватывала меня и едва не заставляла мое тело податься вперед, когда же она выдыхала, меня будто с ног до головы окатывало приливом. Но в этом потоке первозданной энергии я все же смог как-то освоиться.
– Я бог мертвого металла, – сказал ей. – Зачем ты и твой народ напали на этот мир?
Краем глаза увидел, как вздрогнул Локос. Понятно, что для него, как и для прочих солдат, язык темной эльфийки не отличался от обычной тарабарщины, но мой ответ он понял вполне хорошо.
Богиня толчком откинула от себя голову жрицы, колдунья без всякой видимой причины отлетела куда дальше положенного, приземлилась на попу, затем, встав на колени, неподвижно замерла. А темная богиня улыбнулась лучезарно, вот только костяные шипы на натянутых щеках блеснули и стали еще более отвратительными.
– Теперь это мой мир, – сказала она. – Смиришься ты с этим или нет, но здесь будут жить мои дети и их рабы. И поверь, это будет первый, но не последний из моих миров…
Я хотел спросить что-то еще, но эльфийка взялась за косу обеими руками.
– Мне наскучил разговор, – сообщила она. – Ты плохой собеседник, бог Отверженных. Но из уважения я дам тебе время убраться отсюда… До завтрашнего заката.
С этими словами богиня, а вслед за ней и униженно распростершаяся жрица превратились в черный туман, который, рванув вверх, быстро зазмеился по небу…
Я оглянулся на свой отряд: андроиды, заполненные моей сущностью, как обычно, оставались равнодушными, но смятение людей я чувствовал даже сквозь доспехи.
– Веди, Локос, у нас не так уж много времени.
…Обсерватория скорее напоминала компактную базу в горах, нежели сооружение для слежения за звездами. Хотя мне трудно что-то утверждать наверняка, поскольку меня как офицера иной державы не допускали ни к одному чертежу. Да что там, вообще не позволяли подходить к компьютерам. Я вынужден был хвостиком ходить за Локосом и делать вид, что всем заправляет именно он.
И вот теперь я вместе с Виктором выслушивал главного инженера станции, сопровождаемого свитой из десятка операторов. Зал, до отказа набитый настенными мониторами, своими размерами произвел впечатление даже на меня, повидавшего доки «Эльвы». Все пялились в центральный и самый большой монитор, транслирующий… да черт его знает что. На периферии экрана перемигивались крохотные звездочки, сияли туманные дымки, а в центре, как и на большей части экрана, не было ничего – только черная бездна пустого космоса.
– Я ничего не вижу, – сообщил Локос.
Виктор поставил свой шлем на специальные зубцы-держатели на наплечнике и теперь походил на мутанта с двумя несимметричными головами. Впрочем, расхаживать в закрытых помещениях в шлеме я тоже не любил: не мог избавиться от ощущения, что дышу «мертвым воздухом», потому, последовав примеру спутника, еще при входе на базу положил шлем на «корону» наплечника. Зато теперь приходилось следить за лицом, чтобы каждый дурак не мог прочесть мои чувства, словно в открытой книге. Но главный инженер, солидный мужчина в белом халате, все равно увидел недоумение в глазах гостей и по-детски, горделиво улыбнулся.
– Если вы обратите внимание на яркую периферию экрана и сравните с черным центром, вам наверняка придет в голову мысль, что в этом месте кто-то вырезал все звезды. Видите? Это ровный, словно вычерченный циркулем круг – именно он закрывает от нас сияние светил…
– Так это что, черная дыра?
– Нет, определенно нет. Мы только недавно закончили исследования и поняли, что перед нами вполне материальный объект, только скрытый каким-то неизвестным широкой науке полем. Пока что мы назвали это поле «Аномальной тканью»…