Чтение онлайн

— Садись, — Кирилл указал ему на кресло у своего стола и даже на мгновение сжал его плечо не то ободряя не то просто поддерживая, — начни с конца. Что тут было?

— Рейвен ждал меня. На автобусной остановке. Мы пошли назад. К Линде. Он откуда-то знал, что она одна. При Кирилле он, видимо, не отваживался войти. А так пришел. Линда сидела в своем кабинете и что-то делала за компьютером.

— Отчет пересылала, — пояснил Бронюс, — извините, что перебил. Продолжайте.

— Да. Он сразу приказал дать ему доступ в вашу систему. И она просто встала и вышла из-за стола. Он сел и долго что-то делал. А потом подошел к Линде и обнял ее. Нежно так, как любимую. И она его обняла. По волосам погладила. Только глаза стали как у покойника. Я даже подумал, что она и правда умерла. Я такое уже видел и ни с чем не спутаю. Они разошлись и тогда, — голос оборотня стал особенно ровным и каким-то протокольным, — он приказал ей убить меня. Сказал, чтоб другим не показалось, что можно не исполнять его приказы.

Это воспоминание оказалось едва ли не болезненнее самого события.

Рейвен как всегда безупречный и спокойный и непонятное существо по имени Линда вдруг сцепились взглядами. Пока он стоял, покорно ожидая казни, эти двое молча общались не то телепатически, не то еще как-то. А потом его покровитель победно улыбнулся, а она сникла, ссутулилась, осела на стул.

— Не нужно. Пожалуйста, оставь ему жизнь.

— Ого! А ты научилась унижаться! Ты еще на колени встань и слезами залейся!

— Если это поможет.

Маг удивленно вскинулся, глаза его сузились, и он хищно улыбнулся, предвидя любопытное зрелище.

— Ну, попробуй.

И она встала на колени. Такая красивая и сильная вдруг стала жалкой и беспомощной. Заглянула в глаза господину и расплакалась.

— Омерзительное зрелище, — Рейвен брезгливо поморщился, — ладно, вставай. Иди, запри куда-нибудь этого щенка и пойдем. Мне он больше не нужен.

Линда встала, вытирая слезы, кивнула остолбеневшему юноше и вышла из кабинета, направляясь в знакомую уже лабораторию.

— Не дергайся, друг мой, — уже закрыв прозрачную дверь, она обернулась и посмотрела насмешливыми и совершенно сухими глазами, — ребята тебя не обидят. И ты их не обижай. И все будет хорошо. И передай им, если что, пусть не тупят и используют Эскалибур. Запомнил? Ну и чудно.

И она вышла. А он замер.

Потому что стоило ему пошевелиться или хотя бы поглубже вздохнуть, как чувства, голодными волками терзавшие его душу, прорвали бы неожиданно хрупкую оболочку тела и выжгли бы разум. По крайней мере, он был в этом уверен.

— И все. Что было дальше я не знаю. Да и, что видел, я не понял.

И мужчины снова обернулись к задумавшейся Элеоноре, ожидая «анализа мотивации». Молча и сосредоточенно.

— Эм… ребята, я ж тут недавно работаю. Линда меня учила, конечно, но… вы же знаете, я все больше за монстрами по крышам скакала…

— Ты будешь думать или кокетничать? — выслушивать всякий бред у медика не хватило его знаменитой выдержки.

— Извините. Тут, скорее всего, вот что. Линда и Рейвен давно не виделись. Для него она давняя пропажа и он таким способом как бы осматривал ее… ну… на предмет повреждений. Тестировал. Выявлял, что там с ней за столько лет сталось. Для Линды… тут сложно. Я еще помню ее чувства. Тогда. С одной стороны для нее это рабство. Позорное и пожизненное. И возвращаться туда странно и мерзко. Но, с другой стороны, это шанс быть ближе к ее крыльям. Увидеть их хоть краешком глаза. А по поводу унижений и прочих падений на колени, я не уверена, но, думаю, она этого Рейвена тоже тестировала. И делала выводы. Вот только какие. Узнать бы.

— А обниматься зачем?! — этот вопрос вырвался у Кирилла с жаром куда большим, чем уместно в подобном случае.

— Ну, это совсем просто, — ортодоксальная толкиенистка улыбнулась, постепенно обретая уверенность, здорово пошатнувшуюся отсутствием начальницы, — они из одной эпохи. Как давно потерянные брат и сестра. Понимаешь, они могут как угодно друг к другу относиться но в каком-то ненормальном, извращенном смысле, они — самые близкие друг другу люди во всем мире. Что-то еще. Эскалибур. Ну, тут вы и сами поняли. Если Рейвен прикажет Линде что-то плохое… ну, из того, с чем мы тут обычно боремся, она хочет, чтобы мы ее убили. Но мы же не подчинимся, да?

— Не раньше, чем она разнесет пол-Европы! Кстати, а она это может?

Никита обернулся к Кириллу, но тот только пожал плечами. Маловероятно, что начальство обладает настолько разрушительной мощью, но кто ж знает этого колдуна, до чего он додумается.

— Господа, — Бронюс снова вынырнул из мира нулей и единиц, — а что у Рейвена с оборотнями? Кирилла он боится. Допустим. Но с Юрием что? Смотрите. Прошу прощения, молодой человек, для Вас это должно быть болезненно, но, похоже, все Ваше с ним взаимодействие есть ни что иное как сложный, долгий, подлый и весьма жестокий поведенческий тест. А потом он, очевидно, проанализировал результаты, сделал выводы, выяснил все, что хотел и спокойно послал Вас на верную смерть. Кирилл потрясающе владеет собой. Я, прости, Кирилл, но это важно, прочитал все, что они скачали. Ты — совершенно уникален. Ты контролируешь себя в бою. Оборотни так не могут.

— Не могут! — Элеонора покраснела, признаваясь в излишней осведомленности в особенностях психики биологического вида коллеги, — я тут тоже… почитала в наших архивах. И если бы ты, как все нормальные оборотни слетел с катушек, ты бы его убил.

Кирилл нахмурился. Одно дело обсуждать подобные вещи с Линдой, которая и так всегда все понимает, и совсем другое, с этой кучкой оголтелых теоретиков. Пойди, объясни им, как оно все бывает у оборотней! Читали они, видишь ли.

— Не такая уж уникальная способность. При некоторой тренировке так каждый сможет.

— А кто их будет тренировать-то? Да и вообще, оборотни — редкость. И рождаются они исключительно в отдаленных, труднодоступных и слабозаселенных районах, — Никита так же поспешил блеснуть эрудицией, — чаще всего к совершеннолетию сходят с ума, окончательно теряют человеческий облик и убегают в лес. Половозрелый оборотень в наше время — крайняя редкость!

— А ничего, — Кирилл все-таки не выдержал, — что в этой отдельно взятой лаборатории, легкодоступной и густонаселенной нас целых двое? И что сейчас мой «уникальный» самоконтроль может и не выдержать?