Чтение онлайн

– М? – он отвечал мне. Стоило мне только спросить у него хоть что-то, он с готовностью оголодавшего по разговорам болтуна торопился ответить мне. Словно ему хотелось только одного – чтобы я не переставая задавала ему глупые вопросы. Надеялся спрятать собственное волнение в мишуре пустой болтовни. Обернуть истинные чувства в красивый фантик, не упасть передо мной в грязь лицом.

– Прости меня, Лекса.

– Ну что ты… – было спросил он, погладив меня рукой по волосам. Зайди сюда, верно, уборщица и могла бы смело звонить в сумасшедший дом. Более глупой картины, когда здоровенный детина играет с куколкой, представить сложно.

Девушку, наверно, не спасли. Красная лента мигнула, словно на прощание, а интернет поторопился загрузить очередной ролик из списка. Теперь уже перед нами было голубое небо, с белыми барашками облаков. И куча черных точек – наверно, именно так должны были бы выглядеть антиподы звезд днем.

– Вчера… вчера я была не права. Знаешь, когда ты запустил эти самые, похороны танком, я смотрела на твое лицо. Ты улыбался, ты был поглощен азартом, в глазах было что-то такое… Что-то такое, Лекса, было. Непонятное. И мне показалось, что ты наслаждаешься – не зрелищем, а самим осознанием того, что это жестко, жестоко, противно и мерзко, а ты весь такой героичный и на всё тебе наплевать. Мне показалось, будто ты мне хочешь показать, насколько ты крут.

Он не поспешил заверить меня, что всё это – глупости, ерунда и сущие пустяки, не о чем беспокоиться. Если бы он прямо сейчас вальяжно махнул рукой и сказал – чего уж там, прощаю! – не знаю, как я отреагировала бы. Но он промолчал – многозначно, задумчиво, мудро.

ОНОшники палили в белый свет, как в копеечку. Оператор, человек неробкого десятка, старался держать камеру ровней и выхватить главного героя представления. Клоун, полный острых зубов и когтей кружился на овалообразном шаре, пытаясь хоть до кого-нибудь дотянуться. Судя по кровавым отметинам, что изредка мелькали в кадре – у него уже это получилось. Не смешной, а страшный, с расплывшимся в ужасной ухмылке ртом, нашпигованный свинцом, клоун повалился на асфальт. Завыл от ужаса рядом стоящий автомобильчик.

– А что думаешь теперь? – спросил он наконец.

– Ты не наслаждался. Ты искал, выуживал, выкраивал из музыки, фона, всего остального необходимую тебе информацию. Как консервы – будто тебе вдруг понадобилось добавить грусти в свой рассказ.

– То есть, по твоему, я взял ложку побольше, зачерпнул ей грусти, да с горкой, и ляпнул на страницу? Нате, мол, жрите, наслаждайтесь! Смотрите – каков я молодец?

Мне нечего было ответить на подобный выпад. На могучей, хотя и почти женской, рыхлой груди Лексы буйным цветом росли волосы. От них непередаваемо пахло конфетами и шоколадом – хотелось зарыться в них лицом, спрятаться от его вопроса, молча углубиться в свои размышления – и мечты.

– Нет, – вздохнув, ответила я. – Не совсем так. Ты ведь пишешь не для того, чтобы показать, какой ты молодец. Просто… просто не все чувства ты можешь испытывать, а как-то описать их надо. Ты же ведь никогда не терял близкого тебе человека и…

– Терял, – совершенно спокойно ответил он, а мне пришлось замолчать. Он сбил меня с мысли и я теперь не знала, как изъясняться дальше. Заблудилась, потерялась, просто запуталась. Его пальцы непроизвольно приподняли мою руку чуть выше – и получалось так, будто я прильнула к нему своим тельцем – вот-вот и спрячусь в этой туше…туше чего? Добра, таланта и мудрости? Жестокости, грубости и неудобных вопросов?

– Ты кое в чем права, – он решил не ждать, когда я соберусь с мыслями. – Музыка, фильмы, книги, картины – всё это чьи-то консервы. Попытка передать своё – другим. Чтобы прочувствовали, чтобы – проняло. Заставило стынуть кровь в жилах, ужаснуться или обрадоваться, зарыдать от переполнившего счастья. Люди держат в руках книгу – и редко осознают, что в неё вложил автор. Не историю о девочке и её Хозяйке и их похождениях в пустыне. Люди слышат, как бездомная, но талантливая девочка выводит мелодию за мелодией – живо, звонко, бойко – и не понимают, что это не просто приятные на слух мелодии. Это идеи, это, если хочешь знать, жизнь.

– Жизнь? – удивленно переспросила я, а в копилку моих знаний об этом понятии рухнула ещё одна монетка.

– Да, наверное, так. Мне так кажется. Вчера мне хотелось, чтобы мне было грустно.

– Но ты улыбался, – напомнила я на всякий случай.

– Да. Но это было лишь потому, что мне было хорошо – не от того, что я слышу чужую боль, а от того, что удается трансформировать её в свою и передать – перелить туда, на бумагу, – он посмотрел на монитор и смутился. Компьютер плохо походил на упоминаемую бумагу.

Тишина, что до этого лишь раздражала, сейчас обратилась в самый настоящий филиал спокойствия. Его руки – сильные, грубые, с корками мозолей гладили меня не переставая, а мне хотелось чтобы этот миг продлился вечность. Может ли быть кукле приятно? А можно ли трансформировать любовь в слова? А как насчет того, чтобы нащелкать на клавиатуре, скажем, горечь от потери? У Лексы получалось, как получалось у сотен до него. Значит, можно?

– Лекса? – вновь позвала я его и не дожидаясь ответа, озадачила новым вопросом: – Кто я для тебя?

– В каком смысле?

– Ну, кто? Просто кукла, говорящий кусок пластика, кто? Почему ты возишься со мной? – наверно, сейчас бы я тяжело дышала. Настал час истины, чтобы узнать – кто передо мной? Сколько раз я думала об этом – сумасшедший, телепат, а может быть просто гений?

– Ты для меня человек, глупыш. Человечек. – он улыбнулся, по доброму, без снисхождения, как равной. Будто я в самом деле была живым существом, точно таким же, как и он, размерами разве что не удалась. И мне стало тепло, хорошо и приятно.

Я – человечек! Гордый, маленький, живой. Он гений, я сразу это поняла – долгое время он не знал, как рассеять мои сомнения по поводу его натуры, а сейчас всего одним словом сумел объяснить всё – и сразу. Я для него не просто кусок пластика, случайно обнаруженный в шкафу. Вот почему он возится со мной, зачем включает для меня телевизор, для чего клал тогда с собой спать, когда мне было страшно. Нет, не потому, что я человечек – просто для него я живая. Наверно, в этот миг меня озарила краткая вспышка счастья. Мне хотелось подобраться прямо к его уху и выкрикнуть – спасибо! Визжать от радости, не переставая, упиваться жизнью, радоваться. Может быть – это и есть жизнь, может быть тут – искра?