Чтение онлайн

Камерон в ответ прислал пачку рекомендаций, количественно превысившую чернившие его письма в соотношении три к одному. Линкольн снова письменно сообщил Камерону, что назначение представителя Пенсильвании в кабинет будет произведено лишь после консультации с ним.

Дон Пайат, журналист из Огайо, вернувшись из Спрингфилда, сообщил: «Линкольн сказал нам, что он чувствует себя как землемер в лесных дебрях Запада: нарезая участок, он вынужден быть начеку — не. целится ли в него индеец с винтовкой в руках».

«Сопротивление Линкольну угодно богу». Эти слова сверкали на знамени, развернутом на массовом митинге в Алабаме. Один из ораторов клялся, что, если понадобится, войска южан пройдут к дверям Капитолия «через горы изуродованных тел».

Вопреки обещанию, что Южная Каролина подождет до окончания срока президентства Бьюкенена, Роберт-Барнуэл Рэт и его сподвижники организовали драматическое событие, приведшее к отделению юга от Союза. Рэт шесть раз был конгрессменом США, один раз сенатором, состоял редактором чарлстонского «Меркюри», был адвокатом и церковником, отцом 12 детей. Рэт лелеял одну жизненную мечту: добиться отделения юга, завоевать для него независимость, создать на фундаменте рабовладельчества конфедерацию и восстановить запрещенную США торговлю рабами, привезенными из Африки. Рэт организовал «комитеты бдительных» и при их помощи добился от членов палаты представителей обещания, что они поддержат предложение об отделении юга. Он написал декрет о выходе из Союза, и 16 декабря 1860 года на тайном заседании съезда в чарлстонском Сэйнт-Эндрюс-Холле 169 делегатов в течение 45 минут без прений утвердили этот декрет. Когда новый государственный флаг был утвержден, ужасный рев потряс здание, на всей территории южных штатов горели костры, пылали факелы, звенели колокола, гремели салюты из дробовиков, маршировали демонстранты, раздавались ликующие крики. Один за другим еще шесть хлопковых штатов крайнего юга присоединились к Южной Каролине.

Сенаторы и депутаты с юга хмуро и зло прощались с конгрессом; начальники почтовых контор, судьи, окружные прокуроры, таможенники сотнями присылали в Вашингтон заявления об отставке; из 1 108 офицеров регулярной армии 387 готовились подать в отставку, многие из них уже записались в вооруженные силы конфедерации. Монетный двор в Новом Орлеане и два других меньших монетных двора были захвачены конфедеративными штатами, так же как и почтовые конторы и таможни. Губернаторы отложившихся штатов послали войска и захватили форты США общей стоимостью в 6 миллионов долларов.

Пришли сообщения, что отряды южан готовятся захватить Вашингтон. Высказывались предложения, чтобы Линкольн принял присягу в другом городе. Уильям Джэйн писал из Спрингфилда Трамбулу: «Линкольн сказал, что он скорее готов быть повешенным на ступеньках Капитолия, чем откупиться или попросить у южан возможности спокойно провести обряд введения в должность президента».

В Чикаго проходили учения вновь созданные северянами батальоны артиллерии. В Южной Каролине, в Чарлстоне, тысяча негров возводила новые фортификации. В Иллинойсе губернатор Ейтс сообщил палате представителей, что, «по подсчетам, в штате имеется 400 тысяч граждан, способных носить оружие». Пенсильванское законодательное собрание заявило, что штат предлагает собрать 5 миллионов долларов и мобилизовать 100 тысяч солдат.

Одна нью-йоркская газета сделала подборку новостей со всех концов страны и поместила их под заголовком: «Революция». Потребовалось девять столбцов, чтобы перечислить декларации всех совещаний южан, все заявления об отставке офицеров из армии, флота и военных академий. «Нью-Йорк геральд», имевшая тираж в 77 тысяч экземпляров, писала в передовице: «Если Линкольн будет проводить свою политику… то он рухнет в могилу бесчестия под ударом, быть может, убийцы и оставит о себе память человека, более презренного, чем предатель Каталина».

Линкольну предстояло решить: стоит ли ценою больших жертв отбивать захваченные южанами форты? Он написал в Вашингтон Трамбулу, Уошбэрну и другим, что они ни в коем случае не должны допускать дальнейшего распространения рабства. «В этом вопросе держитесь крепко, как стальная цепь». Он предупреждал: «Наступил критический момент, и лучше решать сейчас, чем когда-либо потом». В личных беседах Линкольн сказал друзьям, что форты придется отбивать, но от публичных высказываний по этому вопросу он воздерживался.

В Белом доме Бьюкенен деликатно сказал: «Избрание любого гражданина в президенты не является достаточной причиной для расторжения Союза». Он доказывал, что южные штаты не имеют права выйти из Союза, точно так же как федеральное правительство не имеет права применить силу, чтобы предотвратить отделение.

В залах конгресса представители народа рычали друг на друга, как собаки. Радикал-аболиционист Бэн Уэйд из Огайо прятал у себя в столе обрез-дробовик. Том Корвин был не менее решителен: «Пусть наша плодородная земля будет поражена и превратится в бесплодную пыль, пусть на время небеса станут медными и бог отвратит свой слух от наших молитв, пусть голод своими холодными, костлявыми пальцами схватит за горло наших жен и детей… но мы не нарушим данные нами обещания…»

Только глухие не слышали о компромиссе, предложенном той зимой Критенденом: вся территория к северу от южной пограничной линии штата Миссури до самого Тихого океана должна быть свободной навеки, а вся территория к югу от этой границы должна остаться навсегда рабовладельческой. Правительство США должно выплатить рабовладельцам Юга все убытки, связанные с потерей рабов в результате действий толпы или вследствие судебных решений на Севере. Критенден торговался с южными штатами, предлагал им поблажки в надежде, что они останутся в федерации. Кто решился бы обвинить старика Критендена из Кентукки за этот план, выношенный его разумом и сердцем? Из двух его силачей-сыновей один стоял за сохранение Союза и конституции, а другой отстаивал отделение от Союза и конфедерацию. Отец проливал слезы над семьей разделенной.

Этот компромисс нашел поддержку у Дугласа, Эдварда Бейкера, Эдварда Эверета, Торлоу Уида, Огаста Белмонта, Сайруса Маккормика, у многих влиятельных газет, включая нью-йоркскую «Геральд», и у таких верных защитников мира, как Том Корвин. Сенат получал грудами и тюками петиции. Однако и силы, выступавшие против компромисса, тоже не дремали. За каждым событием, подготовлявшим мирное решение, следовало другое, отменявшее его.

Оставалось несколько дней до ввода нового президента в должность. В Вашингтон полетели письма, предупреждавшие Линкольна, что он будет убит по дороге в столицу.

Делегаты от Монтгомери и Алабамы учредили 4 февраля временное правительство, названное Конфедерацией американских штатов. Президентом избрали Джефферсона Дэвиса из Миссисипи, вице-президентом Александра Стифенса из Джорджии. На места власть имущих не попали ни Йенси, ни Рэт. Йенси и другие экстремисты хотели бы видеть Рэта президентом, но к руководству пришли умеренные элементы, люди, которые предпочитали выждать, вступить в переговоры, с тем чтобы предъявить свои требования. Во вновь принятой конституции они ударили по Рэту, Йенси и другим работорговцам, они все-таки стремились к тому, чтобы не ссориться с севером, навеки запретив специальным параграфом торговлю рабами, вновь привозимыми из Африки.