Когда в листве сырой и ржавойРябины заалеет гроздь, —Когда палач рукой костлявойВобьет в ладонь последний гвоздь, —Когда над рябью рек свинцовой,В сырой и серой высоте,Пред ликом родины суровойЯ закачаюсь на кресте, —Тогда – просторно и далекоСмотрю сквозь кровь предсмертных слез,И вижу: по реке широкойКо мне плывет в челне Христос.В глазах – такие же надежды,И то же рубище на нем.И жалко смотрит из одеждыЛадонь, пробитая гвоздем.Христос! Родной простор печален!Изнемогаю на кресте!И челн твой – будет ли причаленК моей распятой высоте?
2. «И вот уже ветром разбиты, убиты…»
И вот уже ветром разбиты, убитыКусты облетелой ракиты.И прахом дорожнымУгрюмая старость легла на ланитах.Но в темных орбитахВзглянули, сверкнули глаза невозможным…И радость, и слава —Все в этом сияньи бездонном,И дальном.Но смятые травыПечальны,И листья крутятся в лесу обнаженном…И снится, и снится, и снится:Бывалое солнце!Тебя мне все жальче и жальче…О, глупое сердце,Смеющийся мальчик,Когда перестанешь ты биться?
3. «Под ветром холодные плечи…»
Под ветром холодные плечиТвои обнимать так отрадно:Ты думаешь – нежная ласка,Я знаю – восторг мятежа!И теплятся очи, как свечиНочные, и слушаю жадно —Шевелится страшная сказка,И звездная дышит межа…О, в этот сияющий вечерТы будешь все так же прекрасна,И, верная темному раю,Ты будешь мне светлой звездой!Я знаю, что холоден ветер,Я верю, что осень бесстрастна!Но в темном плаще не узнают,Что ты пировала со мной!..И мчимся в осенние дали,И слушаем дальние трубы,И мерим ночные дороги,Холодные выси мои…Часы торжества миновали —Мои опьяненные губыЦелуют в предсмертной тревогеХолодные губы твои.
3 октября 1907
«В те ночи светлые, пустые…»
В те ночи светлые, пустые,Когда в Неву глядят мосты,Они встречались как чужие,Забыв, что есть простое ты.И каждый был красив и молод,Но, окрыляясь пустотой,Она таила странный холодПод одичалой красотой.И, сердцем вечно строгим меря,Он не умел, не мог любить.Она любила только зверяВ нем раздразнить – и укротить.И чуждый – чуждой жал он руки,И север сам, спеша помочьКрасивой нежности и скуке,В день превращал живую ночь.Так в светлоте ночной пустыни,В объятья ночи не спеша,Гляделась в купол бледно-синийИх обреченная душа.
10 октября 1907
Снежная дева
Она пришла из дикой дали —Ночная дочь иных времен.Ее родные не встречали,Не просиял ей небосклон.Но сфинкса с выщербленным ликомНад исполинскою Невой [45]Она встречала легким вскрикомПод бурей ночи снеговой.Бывало, вьюга ей осыпетЗвездами плечи, грудь и стан, —Все снится ей родной ЕгипетСквозь тусклый северный туман.И город мой железно-серый,Где ветер, дождь, и зыбь, и мгла,С какой-то непонятной веройОна, как царство, приняла.Ей стали нравиться громады,Уснувшие в ночной глуши,И в окнах тихие лампадыСлились с мечтой ее души.Она узнала зыбь и дымы,Огни, и мраки, и дома —Весь город мой непостижимый —Непостижимая сама.Она дарит мне перстень вьюгиЗа то, что плащ мой полон звезд,За то, что я в стальной кольчуге,И на кольчуге – строгий крест.Она глядит мне прямо в очи,Хваля неробкого врага.С полей ее холодной ночиВ мой дух врываются снега.Но сердце Снежной Девы немоИ никогда не примет меч,Чтобы ремень стального шлемаРукою страстною рассечь.И я, как вождь враждебной рати,Всегда закованный в броню,Мечту торжественных объятийВ священном трепете храню.
45
сфинкс… над Невой – одна из статуй, привезенных из Египта и установленных возле Академии художеств.
За все, за все тебя благодарю я:За тайные мучения страстей,За горечь слез, отраву поцелуя,За месть врагов и клевету друзей;За жар души, растраченный в пустыне.Лермонтов
46
Эпиграф – из стихотворения М. Лермонтова «Благодарность».
1. «О, весна без конца и без краю…»
О, весна без конца и без краю —Без конца и без краю мечта!Узнаю тебя, жизнь! Принимаю!И приветствую звоном щита!Принимаю тебя, неудача,И удача, тебе мой привет!В заколдованной области плача,В тайне смеха – позорного нет!Принимаю бессонные споры,Утро в завесах темных окна,Чтоб мои воспаленные взорыРаздражала, пьянила весна!Принимаю пустынные веси!И колодцы земных городов!Осветленный простор поднебесийИ томления рабьих трудов!И встречаю тебя у порога —С буйным ветром в змеиных кудрях,С неразгаданным именем БогаНа холодных и сжатых губах…Перед этой враждующей встречейНикогда я не брошу щита…Никогда не откроешь ты плечи…Но над нами – хмельная мечта!И смотрю, и вражду измеряю,Ненавидя, кляня и любя:За мученья, за гибель – я знаю —Все равно: принимаю тебя!
24 октября 1907
2. «Приявший мир, как звонкий дар…»
Приявший мир, как звонкий дар,Как злата горсть, я стал богат.Смотрю: растет, шумит пожар —Глаза твои горят.Как стало жутко и светло!Весь город – яркий сноп огня,Река – прозрачное стекло,И только – нет меня…Я здесь, в углу. Я там, распят.Я пригвожден к стене – смотри!Горят глаза твои, горят,Как черных две зари!Я буду здесь. Мы все сгорим:Весь город мой, река и я…Крести крещеньем огневым,О, милая моя!
26 октября 1907
3. «Я неверную встретил у входа…»
Я неверную встретил у входа:Уронила платок – и одна.Никого. Только ночь и свобода,Только жутко стоит тишина.Говорил ей несвязные речи,Открывал ей все тайны с людьми,Никому не поведал о встрече,Чтоб она прошептала: возьми…Но она ускользающей птицейПолетела в ненастье и мрак,Где взвился огневой багряницей [47]Засыпающий праздничный флаг.И у светлого дома, тревожно,Я остался вдвоем с темнотой.Невозможное было возможно,Но возможное – было мечтой.
47
Багряница – торжественная пурпурная одежда, знак верховной власти.
23 октября 1907
5. «Пойми же, я спутал, я спутал…»
Пойми же, я спутал, я спуталСтраницы и строки стихов,Плащом твои плечи окутал,Остался с тобою без слов…Пойми, в этом сумраке – магомСтою над тобою и ждуПод бьющимся праздничным флагом,На страже, под ветром, в бреду…И ветер поет и пророчитМне в будущем – сон голубой…Он хочет смеяться, он хочет,Чтоб ты веселилась со мной!И розы, осенние розыМне снятся на каждом шагуСквозь мглу, и огни, и морозы,На белом, на легком снегу!О будущем ветер не скажет,Не скажет осенний цветок,Что милая тихо развяжетСвой шелковый, черный платок…Что только звенящая снитсяИ душу палящая тень…Что сердце – летящая птица…Что в сердце – щемящая лень…
