Лирика, Блок Александр Александрович

Лирика

на обложку

Блок Александр Александрович

Шрифт:

6 августа 1910

«В неуверенном, зыбком полете…»

В неуверенном, зыбком полетеТы над бездной взвился и повис.Что-то древнее есть в поворотеМертвых крыльев, подогнутых вниз.Как ты можешь летать и кружитьсяБез любви, без души, без лица?О, стальная, бесстрастная птица,Чем ты можешь прославить творца?В серых сферах летай и скитайся,Пусть оркестр на трибуне гремит,Но под легкую музыку вальсаОстановится сердце – и винт.

Ноябрь 1910

«Есть минуты, когда не тревожит…»

Есть минуты, когда не тревожитРоковая нас жизни гроза.Кто-то н'a плечи руки положит,Кто-то ясно заглянет в глаза…И мгновенно житейское канет,Словно в темную пропасть без дна…И над пропастью медленно встанетСемицветной дугой тишина…И напев заглушенный и юныйВ затаенной затронет тишиУсыпленные жизнию струныНапряженной, как арфа, души.

Июль 1912

Испанке

Не лукавь же, себе признаваясь,Что на миг ты был полон одной,Той, что встала тогда, задыхаясь,Перед редкой и сытой толпой…Что была, как печаль, величаваИ безумна, как только печаль…Заревая Господняя славаИсполняла священную шаль…И в бедро уперлася рукою,И каблук застучал по мосткам,Разноцветные ленты рекоюБуйно хлынули к белым чулкам…Но, средь танца волшебств и наитий,Высоко занесенной рукойРазрывала незримые нитиМежду редкой толпой и собой,Чтоб неведомый северу танец,Крик Hand'a и язык кастаньетПонял только влюбленный испанецИли видевший Бога поэт.

Октябрь 1912

«В небе – день, всех ночей суеверней…»

В небе – день, всех ночей суеверней,Сам не знает, он – ночь или день.На лице у подруги вечернейЗолотится неясная тень.Но рыбак эти сонные струиНе будил еще взмахом весла…Огневые ее поцелуиГоворят мне, что ночь – не прошла…Легкий ветер повеял нам в очи…Если можешь, костер потуши!Потуши в сумасшедшие ночиРаспылавшийся уголь души!

Октябрь 1912

«В сыром ночном тумане…»

В сыром ночном туманеВсё лес, да лес, да лес…В глухом сыром бурьянеОгонь блеснул – исчез…Опять блеснул в тумане,И показалось мне:Изба, окно, гераниАлеют на окне…В сыром ночном туманеНа красный блеск огня,На алые гераниНаправил я коня…И вижу: в свете красномИзба в бурьян вросла,Неведомо несчастнымБыльем поросла…И сладко в очи глянулНеведомый огонь,И над бурьяном прянулИспуганный мой конь…«О, друг, здесь цел не будешь,Скорей отсюда прочь!Доедешь – все забудешь,Забудешь – канешь в ночь!В тумане да в бурьяне,Гляди, – продашь ХристаЗа жадные герани,За алые уста!»

Декабрь 1912

Седое утро [97]

Утро туманное, утро седое…

Тургенев

Утреет. С Богом! По домам!Позвякивают колокольцы.Ты хладно жмешь к моим губамСвои серебряные кольцы,И я – который раз подряд —Целую кольцы, а не руки…В плече, откинутом назад, —Задор свободы и разлуки,Но еле видная за мглой,За дождевою, за докучной…И взгляд – как уголь под золой,И голос утренний и скучный…Нет, жизнь и счастье до утраЯ находил не в этом взгляде!Не этот голос пел вчераС гитарой вместе на эстраде!..Как мальчик, шаркнула; поклонОтвешивает… «До свиданья…»И звякнул о браслет жетон(Какое-то воспоминанье)…Я молча на нее гляжу,Сжимаю пальцы ей до боли…Ведь нам уж не встречаться боле…Что ж на прощанье ей скажу?…«Прощай, возьми еще колечко.Оденешь рученьку своюИ смуглое свое сердечкоВ серебряную чешую…Лети, как пролетала, тая,Ночь огневая, ночь былая…Ты, время, память притуши,А путь снежком запороши».

Эпиграф – из стихотворения И. Тургенева «В дороге», ставшего популярным романсом.

29 ноября 1913

«Есть времена, есть дни, когда…»

Есть времена, есть дни, когдаВорвется в сердце ветер снежный,И не спасет ни голос нежный…Ни безмятежный час труда…Испуганной и дикой птицейЛетишь ты, но заря – в крови…Тоскою, страстью, огневицейИдет безумие любви…Полсердца – туча грозовая,Под ней – все глушь, все немота,И эта – прежняя, простая —Уже другая, уж не та…Темно, и весело, и душно,И задыхаясь, не дыша,Уже во всем другой послушнаДоселе гордая душа!

22 ноября 1913

«Ваш взгляд – его мне подстеречь…»

Ваш взгляд – его мне подстеречь…Но уклоняете вы взгляды…Да! Взглядом – вы боитесь сжечьМеж нами вставшие преграды!Когда же отойду под сеньКолонны мраморной угрюмоИ пожирающая думаМне на лицо нагонит тень,Тогда – угрюмому скитальцуВослед скользнет ваш беглый взгляд,Тревожно шелк зашевелятТрепещущие ваши пальцы,К ланитам хлынувшую кровьНе скроет море кружев душных,И я прочту в очах послушныхУже ненужную любовь.

12 декабря 1913

«Как день, светла, но непонятна…»

Как день, светла, но непонятна,Вся – явь, но – как обрывок сна,Она приходит с речью внятной,И вслед за ней – всегда весна.Вот здесь садится и болтает.Ей нравится дразнить меняИ намекать, что всякий знаетПро тайный вихрь ее огня.Но я, не вслушиваясь строгоВ ее порывистую речь,Слежу, как ширится тревогаВ сияньи глаз и в дрожи плеч.Когда ж дойдут до сердца речи,И опьянят ее духи,И я влюблюсь в глаза и в плечи,Как в вешний ветер, как в стихи, —Сверкнет холодное запястье.И, речь прервав, она самаУже твердит, что сила страсти —Ничто пред холодом ума!..

20 февраля 1914

«Смычок запел. И облак душный…»

Смычок запел. И облак душныйНад нами встал. И соловьиПриснились нам. И стан послушныйСкользнул в объятия мои…Не соловей – то скрипка пела,Когда ж оборвалась струна,Кругом рыдала и звенела,Как в вешней роще, тишина…Как там, в рыдающие звукиВступала майская гроза…Пугливые сближались руки,И жгли смеженные глаза…

1-27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38