Лирика, Тютчев Федор Иванович

Лирика

на обложку

Тютчев Федор Иванович

Шрифт:

* * *

Кончен пир, умолкли хоры,Опорожнены амфоры,Опрокинуты корзины,Не допиты в кубках вины,На главах венки измяты, —Лишь курятся ароматыВ опустевшей светлой зале…Кончив пир, мы поздно встали —Звезды на небе сияли,Ночь достигла половины…Как над беспокойным градом,Над дворцами, над домами,Шумным уличным движеньемС тускло-рдяным освещеньемИ бессонными толпами, —Как над этим дольным чадом,В горнем выспреннем пределе,Звезды чистые горели,Отвечая смертным взглядамНепорочными лучами…<Не позднее начала 1850>

* * *

Пошли, Господь, свою отрадуТому, кто в летний жар и знойКак бедный нищий мимо садуБредет по жаркой мостовой;Кто смотрит вскользь через оградуНа тень деревьев, злак долин,На недоступную прохладуРоскошных, светлых луговин.Не для него гостеприимнойДеревья сенью разрослись,Не для него, как облак дымный,Фонтан на воздухе повис.Лазурный грот, как из тумана,Напрасно взор его манит,И пыль росистая фонтанаГлавы его не освежит.Пошли, Господь, свою отрадуТому, кто жизненной тропойКак бедный нищий мимо садуБредет по знойной мостовой.Июль 1850

На Неве

И опять звезда ныряетВ легкой зыби невских волн,И опять любовь вверяетЕй таинственный свой челн.И меж зыбью и звездоюОн скользит как бы во сне,И два призрака с собоюВдаль уносит по волне.Дети ль это праздной лениТратят здесь досуг ночной?Иль блаженные две тениПокидают мир земной?Ты, разлитая как море,Пышноструйная волна,Приюти в своем простореТайну скромного челна!Июль 1850

* * *

Как ни дышит полдень знойныйВ растворенное окно,В этой храмине спокойной,Где все тихо и темно,Где живые благовоньяБродят в сумрачной тени,В сладкий сумрак полусоньяПогрузись и отдохни.Здесь фонтан неутомимыйДень и ночь поет в углуИ кропит росой незримойОчарованную мглу.И в мерцанье полусвета,Тайной страстью занята,Здесь влюбленного поэтаВеет легкая мечта.<Июль 1850>

* * *

Не рассуждай, не хлопочи!..Безумство ищет, глупость судит;Дневные раны сном лечи,А завтра быть чему, то будет.Живя, умей все пережить:Печаль, и радость, и тревогу.Чего желать? О чем тужить?День пережит – и слава Богу!<Июль 1850>

* * *

Под дыханьем непогоды,Вздувшись, потемнели водыИ подернулись свинцом —И сквозь глянец их суровыйВечер пасмурно-багровыйСветит радужным лучом.Сыплет искры золотые,Сеет розы огневыеИ уносит их поток.Над волной темно-лазурнойВечер пламенный и бурныйОбрывает свой венок…12 августа 1850

* * *

Обвеян вещею дремотой,Полураздетый лес грустит…Из летних листьев разве сотый,Блестя осенней позолотой,Еще на ветви шелестит.Гляжу с участьем умиленным,Когда, пробившись из-за туч,Вдруг по деревьям испещренным,С их ветхим листьем изнуренным,Молниевидный брызнет луч.Как увядающее мило!Какая прелесть в нем для нас,Когда, что так цвело и жило,Теперь, так немощно и хило,В последний улыбнется раз!..15 сентября 1850

Два голоса

Мужайтесь, о други, боритесь прилежно,Хоть бой и неравен, борьба безнадежна!Над вами светила молчат в вышине,Под вами могилы – молчат и оне.Пусть в горнем Олимпе блаженствуют боги:Бессмертье их чуждо труда и тревоги;Тревога и труд лишь для смертных сердец…Для них нет победы, для них есть конец.

Мужайтесь, боритесь, о храбрые други,Как бой ни жесток, ни упорна борьба!Над вами безмолвные звездные круги,Под вами немые, глухие гроба.Пускай олимпийцы завистливым окомГлядят на борьбу непреклонных сердец.Кто, ратуя, пал, побежденный лишь Роком,Тот вырвал из рук их победный венец.<1850>

* * *

Смотри, как на речном просторе,По склону вновь оживших вод,Во всеобъемлющее мореЗа льдиной льдина вслед плывет.На солнце ль радужно блистая,Иль ночью в поздней темноте,Но все, неизбежимо тая,Они плывут к одной мете.Все вместе – малые, большие,Утратив прежний образ свой,Все – безразличны, как стихия, —Сольются с бездной роковой!..О, нашей мысли обольщенье,Ты, человеческое Я,Не таково ль твое значенье,Не такова ль судьба твоя?<Не позднее весны 1851>

* * *

О, как убийственно мы любим,Как в буйной слепоте страстейМы то всего вернее губим,Что сердцу нашему милей!Давно ль, гордясь своей победой,Ты говорил: она моя…Год не прошел – спроси и сведай,Что уцелело от нея?Куда ланит девались розы,Улыбка уст и блеск очей?Все опалили, выжгли слезыГорячей влагою своей.Ты помнишь ли, при вашей встрече,При первой встрече роковой,Ее волшебный взор, и речи,И смех младенчески-живой?И что ж теперь? И где все это?И долговечен ли был сон?Увы, как северное лето,Был мимолетным гостем он!Судьбы ужасным приговоромТвоя любовь для ней была,И незаслуженным позоромНа жизнь ее она легла!Жизнь отреченья, жизнь страданья!В ее душевной глубинеЕй оставались вспоминанья…Но изменили и оне.И на земле ей дико стало,Очарование ушло…Толпа, нахлынув, в грязь втопталаТо, что в душе ее цвело.И что ж от долгого мученья,Как пепл, сберечь ей удалось?Боль злую, боль ожесточенья,Боль без отрады и без слез!О, как убийственно мы любим!Как в буйной слепоте страстейМы то всего вернее губим,Что сердцу нашему милей!..<Первая половина 1851>

* * *

Не знаю я, коснется ль благодатьМоей души болезненно-греховной,Удастся ль ей воскреснуть и восстать,Пройдет ли обморок духовный?Но если бы душа моглаЗдесь, на земле, найти успокоенье,Мне благодатью ты б была —Ты, ты, мое земное провиденье!..<Апрель 1851>

Первый лист

Лист зеленеет молодой.Смотри, как листьем молодымСтоят обвеяны березы,Воздушной зеленью сквозной,Полупрозрачною, как дым…Давно им грезилось весной,Весной и летом золотым, —И вот живые эти грезы,Под первым небом голубым,Пробились вдруг на свет дневной…О, первых листьев красота,Омытых в солнечных лучах,С новорожденною их тенью!И слышно нам по их движенью,Что в этих тысячах и тьмахНе встретишь мертвого листа.Май 1851

1-3 4 5 6 7 8 9 10