Листопад
Шрифт:
– А ну, Никифор, на Большую поляну сходи, накоси травы. Лошадь притомилась, а там трава густая, сочная.
Никифор только что сошел с крыльца, а князь тотчас дверь на засов и к Анисье. Глаза, словно маслом смазали, заблестели, а самого в дрожь кинуло. Притянул Анисью к себе, кофточку расстегнул на груди и, задыхаясь, зашептал:
– Л-люблю...
Одного не учел он: крепки оказались плечи у лесника. Налег тот на дверь и - запора как не бывало. Не успел князь и трех слов сказать, через порог шагнул Никифор.
– Накосил, ваше сиятельство, травы, да только связать нечем. Вот, пожалуй, это сгодится.
– Ухватил он князя за пояс и потащил из сторожки.
Не сдобровать бы князю, если бы не кучер да лакей...
В Никифора пошел и его сын, Касьян. Такой же рослый и плечистый, такой же молчун. В его обходе никто дерева не срубил. Даже лыко содрать боялись. Может, он так и прожил бы спокойно до своей смерти. Но неожиданно пришла беда. Проигрался молодой князь в карты, задолжал. Решил он продать барышнику лес на выруб. Приехал к Касьяну и говорит:
– Хочу лес напоследок посмотреть. Завтра купчую буду подписывать.
Повел его Касьян по чащобам да топям. Стемнело, поднялся туман. Сбились на болото. Стал князь замечать, будто нарочно Касьян завел его сюда. И впрямь, трясина засасывала ноги.
– Спаси, Касьян! Век помнить буду, - взмолился князь.
– Денег дам.
– Видно, одной нам смертью, ваше сиятельство, помирать. За посулы спасибо. Сыт ими по горло. А лес жить будет...
С тех пор и назвали то болото Касьяновым бродом, высокий берег реки, где стояла сторожка, окрестили Чертовым яром. Стали обходить и объезжать его. Это не огорчило сына Касьяна - Ивана Буравлева. В сторожке он без опаски принимал беглых каторжан, укрывал от ареста политических. В годы Отечественной войны, когда сюда пришли немцы, Иван Касьянович переправлял за реку раненых партизан, доставлял в отряды еду и патроны. Гитлеровцы дознались, схватили его, требовали выдать партизан, но так ничего и не добились, расстреляли вместе с женой.
Узнав о гибели отца и матери, Сергей Иванович Буравлев сторонился родных мест - все напоминало о детстве... И в то же время тянуло сюда каждый кустик был связан с дорогой памятью...
А может, он не приезжал сюда потому, что судьба такая. Сурово обошлась она с ним и с Катей. Чем сильнее он чувствовал свою вину перед ней, тем горше становилось на душе...
"Катя, Катя... Где мой зарок больше не возвращаться сюда?!"
3
Костя подошел к гаражу, бросил у трактора цепь.
– Что пожаловал, механик?
– спросил он.
Мальчишка молчал.
– Собаки язык откусили, что ли?
– Так, соскучился. Тебя захотелось увидеть.
– Ну ладно, забирай книжки и айда греться. Я тебе кое-что приготовил.
В углу гаража Костя оборудовал слесарку. В железной печи полыхали дрова. У подоконника стоял гладко обструганный стол и две табуретки. Сбоку темнел верстак с тисками. Костя сбросил на него ватник.
– И ты раздевайся.
Мальчик скинул пальтишко и, пригладив ладонью волосы, придвинулся к Косте. Тот залез под верстак, достал смазанный маслом насос.
– Хорош? Только не испачкайся.
– Что я, маленький?
– мальчик обидчиво поджал губы и нетерпеливо заерзал на табуретке.
– Хошь велосипед накачивай, хошь футбольный мяч, - расхваливал Костя насос.
– Вон сколько сразу воздуха подает.
Глаза мальчика горели радостью.
– Ты сам сделал? Вот здорово!
– А кто же? У меня помощников нет...
В это время в слесарку заглянула незнакомая девушка.
– Ой!.. Думала, тут никого нет.
– Почему же?
– Костя покосился на незнакомку.
Девушка остановилась у порога. Прилипший к ее распущенным косам снег растаял, повис росинками.
– Хорошо тут, - наконец сказала она.
– Слава богу, не обижаемся. Ты откуда и кого ищешь?
– Никого, - смутилась девушка.
– Просто так, знакомлюсь. Я дочь вашего лесничего, Наташа Буравлева.
Костя вытер о ватник руку:
– Я тоже вроде из местной знати. Сын егеря Шевлюгина. Не слыхала про такого?
– Слыхала. Значит, ты охотник?
– Нет, всего лишь тракторист... Случается, правда, и на охоту хожу. Больше на волков. Шалят.
– Вот как!..
– голос Наташи прозвучал с иронией.
– Прямо на волков?
– Что тут удивительного?
– буркнул нехотя Костя.
– На волков-то не каждый решится, - сказала Наташа.
Костя улыбнулся и покосился на мальчика, который спокойно слушал их разговор.
– Сразу видно, что нездешняя, - продолжал Костя.
– У нас тут зверья полно. Один Буян чего стоит! Хочешь, покажу?.. Так что не стрелять их житья не дадут...
– И он повернулся к мальчику: - Колька, жми! А то темно будет совсем.
Мальчик накинул пальто.
– Насос можно взять?
– Можно. Для тебя делал.
Когда мальчик выбежал из гаража, Наташа спросила:
– Кто, братишка?
– Так. Дружим... А ты что, из техникума? На практику приехала?
– Я же сказала - Буравлева... Дочь лесничего.
– Вот черт! Запамятовал... Слушай, я сейчас не твою ли у колодца встретил мать?
– Мамы у меня нет, - Наташа подняла на Костю пытливые глаза.
– Она у нас умерла.
Наступила неловкая тишина.
– Не помню ее, - первой нарушила молчание Наташа и переменила тему разговора: - Просто я неудачница, что ли? Школу окончила с золотой медалью, а поехать на экзамен в институт не смогла, заболела. А тут вот еще на новое место переехали. Папа и говорит: "Погоди с годок, а там решим".
– И заметила: - А мальчик на тебя похож. Как брат.
– Да нет, это сын сосновского председателя. И что ты будешь делать теперь, обдумываться?
– На работу решила пойти, может быть, в лесничество... Возьмут ли?