Чтение онлайн

– Дядя, тетя, сядьте поудобнее и держитесь! Дорога не ровная! Поехали! Отец Хуршиды перед тем как присесть, крикнул:

– А ты, Хуршида, давай залезай в кабину и поехали!
– сказал он.

– Хорошо, отец!
– сказала Хуршида и залезла в кабину трактора. Султан включил мотор и стал плавно и осторожно набирать скорость. Родители Хуршиды ехали сидя над огромным стогом хлопчатника, качаясь, словно бедуины на высоком верблюде. Султан ехал медленно, как черепаха, чтобы груз не свалился на бок. Тем более туманы затрудняли разглядеть дорогу и ориентироваться в пути. Они ехали долго. Наконец, они приехали, и родители осторожно спустились с огромной скирды вниз. Хуршида тоже выбралась из кабины. Подняв гидравлической установкой прицеп, Султан вывалил сложенные снопы у врот. Груз с грохотом свалился на землю, подняв при этом переднюю часть трактора. Когда разгрузка кончилось благополучно, все облегченно вздохнули.

– Спасибо Вам, джиян.
– сказал Абдулджаббар, достав из кармана своих брюк деньги, и протянул их Султану.

– Вот деньги, о которых мы с Вами договаривались. Можете посчитать - сказал он. Чтобы не вызвать подозрения, Султан взял деньги и начал пересчитывать их.

– Теперь мы должны перетащить во двор всех этих снопов и сложит в скирду. А то синоптики на завтра обещают дождь с мокрым снегом - сказал Абдулджаббар.

– Да? А что тогда стоим? Потащили! У меня принцип такой, раз начал кому-то в чемто помочь, то буду идти до конца!
– сказал Султан, взяв сноп и направляясь во двор.

– Нет, нет, что Вы, джиян, теперь мы сами справимся как-нибудь. Там на поле Вы нам помогли и хватит. А то Вы устанете, уснёте за рулем, и в тумане угодите в глубокий овраг, вместе со своим трактором. Лучше Вы отдохните - сказал Абдулджаббар.

– Да нет, дядя, что Вы. Я вовсе не устал. Я сам сельский парень, то есть не в первый раз попадаю в такие ситуации- сказал Султан, продолжая таскать снопы во двор.

– Ну, как знаете, в общем, я предупредил Вас, джиян. И скажу сразу, что я не могу дополнительно заплатить Вам за вашу помощь, которую Вы хотите оказать дальше.

– Да, Вы не волнуйтесь о дополнительной оплате, дядя Абдулджаббар. Я хочу помочь безвозмездно. Как говорится, из чувства человеколюбия - объяснил Султан.

– Ну , тогда спасибо еще раз, за то что помогаете безвозмездно, дорогой джиян. Я впервые вижу такого доброго тракториста, как Вы. Видимо, мир еще не оскудел хорошими людьми - поблагодарил Султана Абдулджаббар и велел своей жене и дочери, чтобы они готовили ужин, а с работой они сами справятся.

После этого Абдулджаббар с Султаном работали молча, перетаскивая во двор снопы хлопчатника. Потом начали сооружать скирду на плоской глиняной крыше коровника. К вечеру они закончили работу и помылись. Султан собрался было уходить, но Абдулджаббар его остановил.

– Нет, нет, господин тракторист, как там у Вас не знаю, но у нас так не принято. Вместе поужинаем и после этого Вы можете уходить на все четыре стороны. А ну-ка, заходите в дом, как говорят русские, милости прошу к нашему шалашу - настоял Абдулджаббар. Султану не оставалось ничего, кроме как повиноваться гостеприимному клиенту. Перед тем зайти в дом он успел тайно обменяться взглядом и улыбкой со своей возлюбленной девушкой Хуршидой. Он скинул сапоги у входа. Сняв и повесив на вешалки верхнюю одежду и головные уборы, они сново помыли руки и присели на матрасы, сложив ноги словно Будда, за хонтахтой (Низкий восточный столик с короткими ножками). По обычаю узбеков, Абдулджаббар прочитал короткую молитву и сделал амин, проведя ладонями по лицу. Султан тоже присоединился к нему. На хонтахте стояла стеклянная посуда с салатом для плова. Тут Абдулджаббар встал и сказал понизив голос:

– У меня, между прочим, есть крепкая русская водка в холодильнике. Вмажем по сто. А то грех не выпить за такую встречу с замечательным трактористом и добрым человеком, как Вы, Султанбай. Бухнем тихонько, чтобы жена моя не заметила. Не-ет, я не боюсь ее. Только, знаете, я не выношу плачь и слезы женщины. А тут такая встреча. Тем более Вы тракторист, а я механик животноводческих ферм, то есть, выходит, мы коллеги - хитро заморгал Абдулджаббар. И добавил:

– А Вы знаете, как мой отец учил меня в юности? Он часто говорил, что сынок, ешь дерьмо, но сразу вытри свой рот комком, чтобы никто не заметил, того, какое дерьмо ты ел. Отец мой был таким мудрым человеком, уууууууу...
– хвастался он и начал смеяться в кулак, тряся плечами.

– Да, не надо, дядя, я не пью спиртное! Я за рулем и у меня клиенты!
– сказал Султан, сидя за хонтахтой в позе Будды.

– Нет, надо! Вы гость и не имеете тут права голоса. Я тут хозяин. Ну, по пятьдесят... Выпьем эту соловьиную слезу за здоровье председателя нашего колхоза товарища Кокюталова абу Саласаримсак ибн Гуслвожиб Тезактельбакезарувуча - сказал Абдулджаббар и вышел. Через несколько минут он вернулся с водкой и звенящими ташкентскими пиалами в руках. Он так улыбался довольный до ушей, что его улыбающийся рот напоминал резаный арбуз. Присев, Абдулджаббар откупорил бутылку русской водки, зубами, словно собака, грызущая кость.

Потом разлил огненную влагу в пиалы, со словами "прости нас Аллах" и протянул Султанбаю пиалу.

– Ну, Султанбай, выпьем слезы соловья, который развяжет нам языки - сказал он. Султан никогда бы не брал в руки пиалу с водкой, но взял пиалу, так как не хотел обидеть отца своей возлюбленной девушки.

– Давайте, выпьем сперва, как говорится, за нашу встречу. А там видно будет, за что пить следующие стопки. Будем здоровы! А ну-ка поехали!
– сказал Абдулджаббар, словно великий русский космонавт Юрий Алексеевич Гагарин перед отлетом в космос. С такими словами он залпом осушил пиалу и начал закусывать, искажая гармошкой лицо и выдыхая воздух, который огнём сжигал его внутренность. Султан только глотнул водку и поставил пиалу на хонтахту. Он закусил салатом, пригтовленный из помидоров, из лука и горького перца. Пока Хуршида готовилась принести плов, водка в бутылке кончилась. А Абдулджаббар уже охмелел.

– А ну-ка, берите, ешьте плов, Султанбай. Или Вам принести ложку? Сразу видно, что Вы городской. Городские люди бывают очень культурными, и они едят плов ложкой. Это их право. Но эти глупые люди не знают, во скольких ртах побывала эта ложка. Думать даже об этом неприятно. А рука, она своя, собственная, живая ложка, которую подарил нам никто кто иной, как сам Бог Всемогущий! По этой простой причине мы с Вами второе блюдо всегда есть должны только руками. А жидкие блюда мы должны есть с хлебом, обмакивая кусочки в бульоне. Так говорил Великий Ибн Сина, ну, тот самый Авиценна, который родился в селе Афшана близ Бухары. Вот, по его словам есть пищу руками полезно для организма, так как в кончиках наших пальцев находятся высокочувствительные нервы, и они помогают поступлению желчной кислоты в желудок, который обеспечивает хорошее пищеварение - сказал он, едя руками плов.

– Ну-уу у, если Авиценна так сказал, то я тоже, пожалуй, присоединяюсь - сказал Султан, и он тоже начал есть плов руками. Через некоторое время отец Хуршиды снова заговорил.

– Знаете, молодой коллега, за что я уважаю председателя нашего колхоза товарища Кокюталова абу Саласаримсак ибн Гуслвожиб Тезактельбакезарувуча? Я уважаю его за то, что благодаря нему я стал механиком животноводческих ферм. Многоуважаемый председатель первым заметил мою работоспособность, и, безусловно, мой Богом одаренный талант. Он, грит, у тебя золотые руки, и это действительно так. Я каждый весной езжу на пастбище и стригу овец такими темпами, что увидев как, я это делаю, обомлели бы даже Американские ковбои из Техаса! Да, да! Я за час могу постричь сотню овец, даже не привязывая им ноги. Вот держу этих глупых овец с огромными кюрдюками гиссарской породы между ног и вжык -вжык, готовы! Вы даже не поверите. Однажды к нам в отару приехал американский журналист с видеокамерой. Он даже начал агитировать меня, хитрый буржуй. Ты, грит, мистер Абдулджаббар, что тут делаешь в этой дыре? У тебя, грит, божий дар, талант! Ты, грит, должен жить в Америке или во Франции!