Чтение онлайн

Когда отряд испанцев под водительством Диего де Альмагро, что отправился к югу, надеясь найти страну более богатую, чем Перу, достиг озера Титикака, он не обнаружил там ничего. Даже в горных ущельях, словно созданных самой природой для надежной засады, никого не оказалось.

Испанцы, переправившись на священный остров на плоскодонных лодках, были обмануты в своих надеждах: в Золотом храме не обнаружилось золота. Тогда они сожгли все, что удалось сжечь, скормили копям всю кукурузу и двинулись дальше. Крепость Тиуанако, угрюмую твердыню с массивными стенами, они даже не пытались штурмовать.

Отряд Диего де Альмагро пошел на юг, пересек границы земель аймара, до которых простиралась власть сапа-инков из Куско, и углубился в неведомые края, после чего о нем долго не было никаких вестей.

В это время группа под водительством дона Кристобаля де Сотело вышла из Куско на восток. Старый рыцарь, некогда участник похода Бальбоа, пошел туда, несмотря на то, что переводчик Рокки, уже неплохо владевший испанским языком, упорно не советовал этого делать. Там, пояснял он, нет ни больших городов, ни богатых храмов, ни обителей дев Солнца.

Но дон Кристобаль уже все обсудил с друзьями. С ним шли Алонсо де Молина и Диего Каэтано, который упорно требовал, чтобы его называли де Каэтано, хотя никто не слышал о таком роде идальго.

Они знали, чего ищут.

У золота, захваченного испанцами в столице и в загородной резиденции инков — Юкайе, был иной оттенок, нежели у золота из северной части страны. А наиболее проторенной и, как видно, наиболее оживленной дорогой из всех, что сбегались к Куско, была не дорога инков, связывающая обе столицы — Куско и Кито, и не дорога, ведущая на юг, в сторону священного озера Титикака, а именно вот эта, восточная, проходящая по якобы малоинтересным и бедным окраинам. Вывод напрашивался сам собой: эта дорога ведет к золотым рудникам, и оттуда доставляется в Куско золото с красноватым отливом.

Они продвигались медленно, потому что только трое солдат имели коней, а остальные шли пешком. Из них лишь четверо были вооружены мушкетами.

На третий день они добрались до городка Чапас, расположенного в горах. Дорога раздваивалась, встретив две сливающиеся речные долины.

Кристобаль де Сотело решил сделать привал и собрать сведения о дальнейшем пути. Когда накануне они вырвали тяжелые золотые кольца из ушей встречного инки — он не сопротивлялся, а только лопотал что-то, обращаясь к Рокки, — белые торжествующе переглянулись: золото было того же красноватого оттенка, что и в Куско.

Алонсо де Молина советовал попросту поджарить индейца на медленном огне — потому что при них не было, как он сказал, испытанных орудий, употребляемых святой инквизицией, — и заставить его выложить, откуда берут это золото. Но более осмотрительный Сотело воспротивился. Такие расспросы только насторожили бы индейцев, дали им понять, чего ищут белые. Краснокожие дьяволы могут удрать даже из самого ада. Об этом надо помнить.

Заняв в Чапасе какой-то большой дом на главной площади, Сотело приказал людям отдохнуть, а Рокки, облаченного в жреческое одеяние, послал в город, чтобы тот поразнюхал, что там делается. Его плоский высокий лоб и деформированный в детстве череп свидетельствовали о его сане лучше, чем одежда, облегчая задачу.

В первый день испанцы, измученные переходом по горам, отдыхали с удовольствием, тем более, что местный курака по приказу Рокки снабдил их кукурузой, киноа, картофелем, который пришелся им по вкусу, и даже свежим мясом молодой ламы. Однако на другой день они с утра потребовали соры, а когда перепуганный курака поклялся, что этого запрещенного для простых людей напитка у них нет, солдаты сами отправились на розыски.

— Небось и золото где-нибудь найдется.

— Наверняка, поищешь — и найдешь. И не где-нибудь, а у девки под юбкой.

— Тебе, Диего, только бы там его и искать,

— Конечно! А тебе будто это не нравится…

— Сеньор Сотело, вопиющая несправедливость: уже третий день у нас нет ни одной девки!

— По дороге так и не нашлось ничего подходящего. Но здесь, наверное, что-нибудь да будет. Я видел в домишке за садом, где гончар сидел за своим кругом, вполне приличную девчонку.

— Пошли туда.

— Но, чур, я первый. Ведь я высмотрел ее!

— Идет! Я не против.

Сотело не возражал, да и не мог, даже если бы и захотел. Испанцы настолько освоились с ролью завоевателей, которым все позволено, все сходит с рук, настолько привыкли к покорному молчанию индейцев, которых они грабили (самое большее — к тихому плачу девушек), что любой запрет мог бы, пожалуй, вызвать бунт.

Кроме того, дон Кристобаль и не собирался отказывать своим людям в «обычных развлечениях». Большой добычи в таком городе нельзя было ожидать, а что касается девушек, то еще утром, посылая жреца, он велел тому присмотреть что-либо подходящее и для него самого.

Он как глава экспедиции не хотел открыто участвовать в грабежах, но другим не запрещал этого и с удовольствием наблюдал за тем, как его люди разбрелись по городку в поисках добычи. Он даже позавидовал им в душе: кто-то может опередить его при дележе добычи или при выборе красивой девушки.

На «охоту» вышли все, даже дворяне. Сотело увидел на площади своего приятеля Диего Каэтано. Он как раз задержал каких-то двух женщин: старуху с узлом и молодую девушку, и спрашивал их о чем-то. Старуха низко кланялась и показывала, что несет горшок, наверное, с едой и серп, обычный бронзовый серп индейцев-земледельцев. Она кивала на долину и жестами давала понять, что идет убирать урожай.

Каэтано сорвал с ее головы чепец, закрывающий уши, чертыхнулся, увидев, что у старухи в ушах нет колец — столь распространенного здесь украшения, и повернулся к девушке.

Де Сотело тихо смеялся, видя, как быстро и ловко сдергивает Каэтано чепец с головы девушки, потом плащ, как разрывает одежду, обнажая грудь. Молодая индианка не защищалась, даже не кричала, только упорно отворачивала лицо, словно не желая видеть страшного белого человека, которому нельзя сопротивляться, а старуха лишь отчаянно причитала, забегая то с одной, то с другой стороны, и все еще продолжала кланяться.

В ясном свете солнца, которое уже стояло высоко, вся Эта картина рисовалась с поразительной четкостью.