Чтение онлайн

Он отвернулся и посмотрел вперёд, они летели над зеленым ковром полей, зелени не было видно конца, она уходила вдаль, и сливалась у горизонта с голубым бескрайним небом. Пьянящее чувство свободы охватило его, и он стал на бреющем полете снижаться вниз, ему хотелось не лететь, а плыть в этом зеленом море. Он летел почти над самой землей, зелёная травка мелькала перед ним, а в ней тысячами желтых огоньков горели заросли одуванчиков. От поля исходил настоящий запах жизни, смешавший в чистом воздухе ароматы весенних цветов, травы, земли.

Он вдохнул этот пьянящий воздух полной грудью, и ощутил как сам становится частью этой жизни, растворяясь в ней. Критус снизил скорость, и плавно приземлился на землю, перевернувшись лёг на спину, и стал смотреть на небо. Его окутала тишина, по небу медленно проплывали редкие облачка, он слышал приглушенное жужжание пчел, редкое стрекотание кузнечиков, шелест травы. Он закрыл глаза и почувствовал, что его кто-то берёт в теплые, нежные руки, и поднимает вверх.

– Каррр, если бы я была ястребом, то ты бы уже был моим обедом, – грозно прокаркала Урса.

Критус от неожиданности резко вскочил и сразу взмыл в воздух.

Урса рассмеялась: «Вот что значит первый раз увидеть мир, и ощутить свободу», – подумала она.

Ей хватило мудрости и тактичности не расспрашивать его о том, что случилось. Критус же, несмотря на то что ему было стыдно за данный поступок, ощущал себя переполненным любовью и энергией жизни, никогда до этого он не чувствовал такого единения с природой как сейчас.

Вороны уже летели в пути несколько часов, солнце ярко светило в центре небосвода, знаменуя собой середину дня. Солнечные, весенние лучи уже обжигали по-летнему, нагревая чёрные как угли перья ворон. Урса всматривалась вниз, ища место в тени, подходящее для отдыха. Справа от них, в нескольких километрах, между густыми зарослями деревьев, широкой полосой сверкала в лучах солнца река.

– Слишком жарко каррр, надо передохнуть и переждать жару, – прокаркала Урса, оглядываясь на Критуса.

Критус в ответ лишь одобрительно кивнул головой, силы уже почти оставляли его, и он летел в полуобморочном состоянии.

– Каррр, за мной, к реке, – скомандовала Урса и резко свернула вправо, развернув крылья под углом в сорок пять градусов, стала стремительно снижаться, набирая скорость.

Критусу с большим трудом удалось повторить манёвр своей тётки, крылья словно наполнились свинцом и ими было тяжело управлять. В глазах стало мутнеть, силуэт Урсы мелькал впереди него чёрной точкой, вокруг которой становилось всё темнее и темнее. Он ничего не слышал кроме своего дыхания из-за пульсирующего и нарастающего гула в голове. Урса совсем пропала из виду, впереди были лишь деревья, он летел, не видя дороги, и чувствовал только как ветви хлестают его.

Внезапно темноту перед глазами прорезал яркий свет, всё искрило перед ним множеством сверкающих звездочек. Это было последнее что увидел Критус перед тем, как потерять сознание. Но ему всё же повезло и обморок случился над поверхностью воды около берега, беспомощной тушкой Критус плюхнулся в воду, упав на спину. Он лежал на воде с раскинутыми в стороны крыльями, тело плавно покачивалось на водяной глади, казалось, что сама река нежно и бережно укачивает его. Критусу было очень хорошо, он ощущал, что тело стало лёгкое как перышко, и словно растворилось в реке став её частью. Любовь наполнила его, она окружала всё вокруг, он чувствовал её бесконечность и вспомнив, что лёжа на поле, испытывал что-то похожее, Критус понял, что источник у этой любви один. Ему казалось, что он куда-то погружается, всё глубже и глубже, и из этой глубины доносилось пение, тихое и в тоже время очень отчетливое.

– Не бойся идти до конца;

– Ведь сердце твоё избрала звезда;

– Что вечно сияет в царстве Отца;

– Обопрись на любовь, прогони свой страх;

– Пройди по пути разгоняя мрак;

– Чёрные оковы сорви с души;

– И сердцем путь к свету укажи!

– Каррр, ну что это за ворона такая, каррр, и пары километров пролететь не может! – с огромным возмущением прокаркала старая ворона, осторожно входя в воду.

– Бррр, каррр, холодная, – поеживаясь, сдавленным голосом прохрипела Урса и оттолкнувшись лапками от песчаного дна поплыла вперед навстречу Критусу.

Оказавшись наполовину в воде, у неё сразу перехватило дыхание от перепада температуры, но немного проплыв по реке ей стало лучше, теперь она ощущала приятную прохладу. Сверху солнышко припекало её спину и голову, а снизу обволакивала бодрящая влага.

Доплыв до Критуса, Урса внимательно осмотрела племянника, внешних повреждений на нем не было, его брюшко слабо подымалось вверх и это ее сразу успокоило: «Дышит, значит жив», – подумала она.

Поняв, что племяннику ничего не угрожает, Урса наконец расслабилась и осмотрелась по сторонам. Было очень тихо и можно было услышать звуки природы, обычно скрытые городской суетой. В переливах и журчании воды Урсе показалось, что она слышит чьё-то пение, но слов было не разобрать, словно эта песня предназначалась не ей. Из глубины лесной посадки доносилось обрывистое кукование кукушки, а время от времени где-то совсем рядом доносились глухие удары по дереву, это дятел пытался добыть семье сытный обед. Соловьи с разных берегов реки обменивались задорными трелями. Со стрекотом стрекозы кружились около камышей, ловя на лету незадачливых мошек.

Урсе стало так хорошо, что ей непременно захотелось вздремнуть, но глянув на племянника, она подумала, что неплохо бы было сначала вытащить на берег этого оболтуса, пока он не захлебнулся.

Осторожно взяв клювом его за кончик хвоста, она медленно потащила его к берегу. Наконец вытащив Критуса, Урса сладко потянулась, зевнула и заснула прямо на песке около воды. Тем временем солнце медленно уплывало на запад унося с собой день, дойдя до горизонта оно засияло на прощание мягкими, приятными предзакатными лучами. Лучи, падающие на деревья и растительность под уклоном с западной стороны отбрасывали множество теней, которые оживали в легких порывах ветра, начиная весело плясать на земле и траве. Ещё через час стало темнеть, солнце ушло за горизонт оставляя за собой лишь розовый шлейф, который тянулся по небу как конец длинного платья, обрывки которого отсвечивались в водной глади реки красновато-розовыми оттенками. Сверчки выползли на траву и цветы стараясь занять места повыше, перед предстоящим концертом, и через мгновение воздух наполнился приятным, размеренным стрекотом. В сгущающейся тени деревьев редкими зелёными точками зажглись светлячки и закружились в брачном танце. Стало прохладно, с реки подул северный ветер и песок стал быстро остывать. Урса начала ворочаться с боку на бок, но пока не просыпалась. Критус без движения продолжал лежать на спине склонив голову на бок, со стороны его можно было принять за мертвого, только тихое порывистое дыхание говорило о том, что он ещё живой.

Удивительно какими порой беззаботными бывают вороны, обычно очень осторожные птицы, прислушивающиеся к каждому шороху, не упускающие из вида малейшее движение, теперь беспробудно спали на открытом месте, подвергая себя огромной опасности. И с приближением ночи эта опасность усиливалась с каждой минутой. Из глубины лесной посадки послышался шорох, его сложно было отличить от множества других вечерних звуков, то там то здесь бегали лесные мыши, в зарослях камыша прыгали и ёрзали лягушки, под кронами деревьев тёмной тенью пролетела сова, чуть задевая крыльями листья деревьев.

Но этот еле различимый шорох медленно приближался к спящим воронам. Около травы перед песчаным пляжем что-то остановилось, видно раздумывая, стоит ли ему выходить на открытое место или нет. Не рискнув обнаружить себя раньше времени, оно двинулось в траве по кругу, стараясь подойти к воронам как можно дольше не замеченным. Дойдя до места, из которого бросок к воронам по открытому пространству будет наименее коротким, существо всё же решило себя показать, и осторожно вылезло из травы. Сначала показалась длинная вытянутая голова, покрытая гладкой чешуей, два блестящих, чёрных глаза внимательно смотрели на свою добычу, из тонкой щели полураскрытой пасти высунулся длинный тонкий, раздвоенный к концу язык, тёмно-бордового цвета. Это была гадюка, её звали Отошта. Она медленно поползла к воронам, её язык находился в постоянном движении, он то высовывался из пасти то извивался в разные стороны как червь. Урса словно предчувствуя беду стала ворочаться ещё сильнее. Но было уже поздно змея подползла прямо к ней.