Шрифт:
Книга первая
Преступление
Сладко иметь рабу
Клянусь говорить правду,
одну только правду, болезненную, но правду.
Я вернулся домой около часа ночи и сразу же почувствовал запах. Запах водки. Включив свет, я увидел на полу ее модные босоножки с лентами для завязывания вокруг щиколоток. Это удивило меня еще больше: она уехала домой в семь часов вечера. Странное предчувствие кольнуло меня. Как будто я стоял на краю пропасти, и сейчас, оступаясь… Раздался стон. Войдя в столовую, я увидел ее тело на разложенной диван-кровати. Вернее, абрис его, силуэт. Она была в белом лифчике и тончайших гипюровых трусиках. Выточенное богом тело лежало навзничь. Изваяние модели. Я смотрел на нее и думал, что пять дней назад она впервые стала женщиной.
Запах был очень сильный и непонятно откуда исходящий. Она вдруг пошевелилась.
— А-алеша, ты вернулся… Я так ждала. Обними меня.
Она всегда тянула первую букву моего имени: «A-а». Я наклонился: от неепахло водкой. В разметавшихся волосах был запах блуда. Я не поверил.
— Что случилось? — В горле у меня противно свело.
— А почему ты так говоришь?..
— Что случилось? — вознес я шепот, подавив вскрик: за стеной спали.
— Поцелуй меня лучше… Перебей.
— Сию минуту ответь мне, что случилось?! Немедленно…
У меня пересохло во рту в мгновение. Я страшился ее ответа. Страх сковал в предчувствии грядущих слов.
— Не волнуйся так, Алеша… — проговорила она в пьяном раздумье.
— Я жду.
— Меня… меня — обворовали.
— Как?
Очень неохотно она начала рассказывать. Кто знал, что этот рассказ перевернет вверх тормашками всю мою жизнь. Всю!
Она, раздумывая, легла на спину, отвела глаза.
— Предложил подвезти, когда я ловила машину.
— Мы с тобой, кажется, договаривались, что ты поедешь на троллейбусе. Тем более праздник, все пьяные, ищут приключений.
— Их была целая компания, они прилично выглядели. Сказали: только наверх — к стоянке такси.
— И ты села в чужую машину?
— Мне было трудно идти наверх на высоких каблуках. Я устала.
— То есть ты сделала противоположное тому, о чем мы договаривались.
— Я виновата, мне страшно, Алешенька, обними меня, скорей…
Куда делась ее душмянность, душистость, от нее так пахло…
— Где тебя обворовали?
— Не будь так строг, Алешенька. Я тебе все расскажу, только обними меня.
Я боялся ее рассказа, интуитивно, не представляя, что это будет за рассказ.
— Кто? И где?
— Ты не будешь сердиться? Но я… поехала с ними в ресторан.
— С абсолютно незнакомыми?
— Они говорили, что сегодня такой праздник и только на час, а потом отвезут меня домой. Так как такси на стоянке не было…
— И это оправдание?!
Не удержал я вскрика. Во мне уже зарождалось что-то неясное.
— Дальше, — приказал его голос.
— После ресторана я очень захотела увидеть тебя. Они ехали на Мосфильм…
— Ты должна была приехать домой и сразу же позвонить мне, не так ли?
— Я знаю…
— И в этом ты ослушалась?
— Я им рассказала о тебе, они обещали подвезти меня прямо к подъезду.
— Это, по-твоему…
— Нет, нет, я виновата.
Она споткнулась, сбилась, замолкла.
— Дальше что?
— Я расскажу… только не кричи на меня.
Я замер в предчувствии чего-то страшного.
— Когда мы приехали сюда, они забрали мою сумку и сказали, чтобы я поднялась за ней наверх.
— И ты пошла?!
— Там были еще две девушки, одна из них жена, то ли невеста. Мне и в голову ничего такого не могло прийти. Я поднялась. Они закрыли дверь и сказали, что не выпустят, пока я не… поцелую…
Я вздрогнул.
— Дальше…
— Я вырвалась и убежала, сумка осталась у них…
— Что еще?
— По-моему, цепочка… упала в их квартире, когда я…
— Как могла цепочка вдруг упасть?
— Я не помню как… я выпила.
— Почему ты пила?
— Я никогда в жизни не пила водку, но они… настаивали — в честь праздника. Выпила чуть-чуть… я целый день ничего не ела. И у меня закружилась голова. Только поэтому я и пошла за сумкой, я не соображала, что делала. Правда, с ними были девушки…
— Где это произошло?
— В доме напротив.
— Ты запомнила этаж, квартиру?
— Кажется, да.
— Вставай!
— От неожиданности она села на диван-кровати.
— Что ты хочешь делать? — тревожно спросила она.
— Одевайся, — ответил чужой голос, — покажешь квартиру.
— Алешенька, сейчас ночь, все спят, никто не откроет. Их там много…
— Не твоя забота. — Я пошел к двери.
Она неожиданно, броском вскочила и схватила меня за плечи:
— Не надо, ты один. Я боюсь за тебя. Неизвестно, остались ли они в этой квартире, собирались куда-то еще ехать. Утром… я покажу утром. Только не сейчас.
Она потянула опять в комнату. Я знал, что в доме напротив запирающиеся подъезды и сидят консьержки… Я б не прорвался.
Я стоял, не двигаясь, высчитывая.
— Разденься, ляг, ночь уже…
Она даже не спросила, где я был так поздно. То ли не соображала, который час.
Едва я лег, она расстегнула свой лифчик, ее грудь прикоснулась к моей. Она уткнулась мне в плечо и зашептала: