Лоцман
Шрифт:
— Я опущу вам аппарат пониже, — засуетился старичок.
— Не надо, и так хорошо… Игорь Петрович, посмотрите!
Я посмотрел. Это было «Отправленiе парохода «Титаникъ» въ первый рейсъ». Два снимка слились в один, придав людям на берегу и громадному, отошедшему от причала судну рельефность, а рейду — ощущение реального пространства. Женщины в длинных платьях с оборками, мальчики в костюмах, как у Андрюса на картине, мужчины в длиннополых сюртуках махали платками, шляпами, зонтиками. Никто не знал о близкой трагедии…
Сашка нажал медный рычажок. Карточка выпала в пластиковое ведро под ящиком. Сашка взял другую.
— Ух ты… Игорь Петрович!
— Да смотри, смотри, я потом… — И начал разглядывать снимки так, без аппарата.
Вид Нижегородской ярмарки в 1908 году…
Спуск русского крейсера «Варяг» в Филадельфии…
Граф Л.Н. Толстой на велосипедной прогулке…
Группа героев Порт-Артура в С. — Петербурге…
Сашка тихо ойкал и посапывал, карточки одна за другой стукали о пластиковое дно…
— Ух ты… Я и не знал, что тогда это снимали… Игорь Петрович, гляньте!
Я посмотрел. И… ничего особенного. Каменистая равнина с языками песчаных заносов и огрызками скал. Видно, что выжженная солнцем. И надпись: «Пустыня Оранжевые Пески. Съемка совместной экспедиции г.г. Демьянова и Энгельштерна. 1901 г.».
— А что здесь такого?
Сашка сказал озабоченно:
— Это же недоступное место. По крайней мере тогда…
— А где это?
Он шевельнул плечом со вздыбленным льняным погончиком.
— Я точно не знаю. Там тройные координаты…
— Все понятно… Будешь смотреть еще?
— Нет, хватит… — Он рассеянно сказал «спасибо» старичку, и мы отошли. И через пролом в кирпичном заборе выбрались на пустынную, всю в желтой сирени улицу. Только тогда Сашка спохватился:
— Ой, а вы ничего не посмотрели!
— Посмотрел, только без стереоскопа.
— Это неинтересно, — огорчился Сашка. — Все дело в стереоэффекте… Может, вернемся?
— Не надо, — усмехнулся я. — Это плохая примета… А в стереоскоп я в детстве насмотрелся, у меня был свой. Только поменьше этого, попроще…
— Да?! — обрадовался Сашка. Даже подскочил (в сумке сердито завозился Чиба). — А у меня и сейчас есть, мама подарила на Новый год. А вам тоже подарили?
— Тоже мама… И представь себе, тоже к елке.
— Вот это да! Сколько у нас похожего!.. Все правильно.
— Что правильно, Сашка?
Он помолчал, глядя под ноги. Запыленные кроссовки его неторопливо ступали по плитам тротуара.
— Игорь Петрович, я вот что думаю… Я давно еще про это думал. Про стереоэффект. Вот, когда два похожих снимка сливаются — все в кадре делается выпуклое и просторное, как на самом деле. Из двухмерных плоских пространств словно получается трехмерное… По-моему, в жизни так же бывает. Когда два трехмерных пространства, если они похожие… или два похожих события в жизни… когда они наслаиваются друг на друга, возникает новое пространство, четырехмерное. И события в нем — уже новые, неожиданные… Я запутанно говорю, да?
— Нет, понятно. Только… по правде сказать, очень уж фантастическая гипотеза. Хотя и остроумная…
— А чего фантастического? Вот смотрите. У нас с вами столько похожего! И мы теперь ходим вместе. И сразу — четырехмерность!.. Вы думаете, раньше мне эти все края так легко открывались? Да я к концу дня еле ноги таскал… А вчера и сегодня — все шутя.
«Разве у нас так много похожего?» — чуть не сказал я. Но прикусил язык. Взял Сашку за плечо.
— Может быть, ты и прав… Слушай, а если тебе сегодня все легко, нельзя ли поскорее попасть домой? Вечереет уже, скоро в Подгорье праздник.
— Запросто!
В Подгорье был совсем вечер. С иллюминацией, с толпой в карнавальных нарядах. Но я решил сначала поужинать в «Дорожном уюте», а потом уже нырять в эту веселую круговерть.
В ресторанчике гостиницы Сашка опять поскучнел. Сжевал (несмотря на мои укоризненные взгляды) ломоть хлеба с майонезом, ковырнул вилкой картофель с котлетой, проглотил компот и заторопился наверх. Я думал, он бросит сумку и мы тут же отправимся на площадь. Но Сашка сказал виновато:
— Игорь Петрович, а можно я дома посижу? Тут ведь все рядом, вы и один не заблудитесь.
— Не заблужусь, но… — Я встревожился. — А что с тобой? Неужели не интересно посмотреть на карнавал?
— Да я раньше видел уже такое… А сейчас чего-то ноги гудят… — Он согнулся, потер икры и щиколотки, слабо улыбнулся: — Натопались…
Я обругал себя бессовестной и безмозглой свиньей. Ведь я-то хотя и хворый, но все-таки взрослый мужик и, если нет приступов (а их нет!), не в пример выносливее такого кузнечика. Три дня Сашка таскал меня по всяким необыкновенным местам, да не просто таскал, а еще и прокладывал дорогу. Как он, бедняга, до сих пор на ногах держится?
Сашка опять сказал просительно:
— Если, конечно, можно… Я бы книжку почитал. Давно уже не валялся с книжкой на кровати целый вечер…
Мне очень хотелось поглядеть на праздник этого «городка в табакерке». Было предчувствие, что там случится неожиданное и радостное для меня событие… Но сейчас я мужественно сказал:
— У меня тоже ноги размякли. Давай сидеть дома вдвоем.
Сашка испугался:
— Да что вы! Зачем! Вам же интересно!
— Получается, что я бросаю тебя…
— Это вы-то меня бросаете? — сказал Сашка с непонятной печальной ноткой. — Ну уж…
— Ладно. Я только пройдусь до Каменных Ворот и обратно. Не заскучаешь в одиночестве?
— С книжкой-то? Да еще Чиба вылезет, дурь устроит… Вы не спешите, гуляйте!
«Может, он просто устал от меня, старого дурня, — подумал я. — Может, по маме соскучился, хочет погрустить один…»
— Ладно, погуляю. А ты отдыхай…
6. Взлет
На широкой лестнице ратуши ухал контрабасами и барабаном оркестр с музыкантами в гусарской форме. Башня и фасад были в цепочках бегучих огней. Над крышами вертелись хвостатые спирали фейерверков. Люди танцевали повсюду под разноцветными взмахами прожекторных лучей. Ко мне подошла метровая голова в треуголке, с рыжими буклями и мясистым красным носом пьяницы флибустьера. Один глаз сверкал голубой пластмассой, на втором было черное полотенце. Внизу из головы торчали ноги в съехавших гольфах и стоптанных сандаликах.