Чтение онлайн

Она давно уже не была наивной девчонкой. Вейлен демонстрировал отношение и желания весьма красноречиво, и вряд ли за последние пару часов что-то изменилось. Глупо явиться в дом к мужчине, который питает определённый интерес, принимать там душ и не ожидать провокаций.

Конечно, это неправильно. Неэтично, они коллеги, вместе занимаются расследованием, да она ещё и по званию старше. И второй подряд курортный роман с тем же человеком — это пошло. К тому же с тёмным магом. Вот только…

Можно подумать, она против!

Первый поцелуй в «Сорочьем гнезде», с привкусом страха и отчаяния, запомнился больше не чувственным удовольствием, а ощущением бьющей фонтаном жизни. Чужое тепло выдернуло из кошмара, это стоило огромной благодарности — но и только. Зато второй…

В её жизни было не так уж много мужчин. И если быть честной с собой, Вейлен из них был лучшим. Это особенно отчётливо вспомнилось, когда он уверенно прижимал её к себе, и стоило немалых волевых усилий высвободиться из тесных объятий. Она всё-таки человек, имеет право на простые человеческие желания, особенно если так удачно складываются обстоятельства.

Вот только Вейлен, кажется, решил следовать обещанию и вёл себя возмутительно прилично. Дал ей свежее полотенце, длинный красно-зелёный полосатый халат явно с собственного плеча — было смешно представить Подорожника в таком. Проводил в ванную комнату, расположенную на втором этаже — здесь, кроме неё, имелась только спальня за соседней дверью, — показал, как включать воду. И ушёл, пообещав сварить кофе.

Смешно, но Юстафия в этот момент почувствовала себя обманутой. Постояла пару мгновений у открытой двери в ванную, насмешливо фыркнула над собой, захлопнув её, повесила халат на гвоздь с обратной стороны и принялась скидывать форму.

— Докатилась, товарищ инквизитор, — припечатала она себя, забираясь под искристые струи.

Напор из лейки душа был чахлым, гораздо меньше того, какого бы хотелось, но он был, и вода была тёплой, и это уже повод для радости. Прежде чем думать о всяких неприличных глупостях, стоило для начала отмыться — и ей, и ему.

Сбивая с мысли, её обдало прохладой, после чего тихо хлопнула дверь ванной комнаты. Обернувшись, Юстафия столкнулась взглядом с хозяином дома.

— Решил, может, тебе помочь надо? Спинку потереть, синяки смазать, — кривовато усмехнулся он и показал небольшой деревянный ящик аптечки. — Глупая идея, да?

Глупой была не идея. Глупой была ситуация. И Юта чувствовала себя глупо: стояла, прижав к груди лейку душа, и растерянно пялилась на полуодетого мужчину, который почему-то пришёл с этой странной аптечкой и стоит тут, неловко переминаясь, вместо того чтобы…

А потом до неё дошло. Неловко. И глупо себя чувствовала, кажется, не только она.

— Ну потри, — усмешка вышла, наверное, не очаровательной, а донельзя кривой. — Только у тебя штаны намокнут.

— Да и плевать.

Аптечку он сунул в раковину не глядя, шагнул к Юте и сгрёб в охапку. У неё перехватило дыхание от напористого поцелуя, от ощущений — кожа к коже, сухое к мокрому. И вот мокрые уже не только его брюки — из душа льётся на пол, брызги летят на халат, форму, полотенце, по всей ванной… Но Вель совершенно прав: плевать.

Неуверенность прошла с первым поцелуем — у обоих. Что помнилось — показалось бледной тенью. Сомнения потеряли значение.

Этика, убийства, планы, загадки. Природа тьмы, тьма в каждом из них — сколько бы её ни было.

Плевать.

Это там, снаружи, тьма порождала холод. Здесь она была самой ласковой, жаркой, сладкой. Здесь она ластилась, подхватывала сильными руками, целовала до головокружения.

Пожалуй, сейчас Юта охотно верила, что безумие бывает разным. Порой — вот как сейчас — даже приятным.

…Спинку ей Вейлен в итоге всё-таки потёр и сам наконец отмылся от крови. С нежностью, от которой внутри взволнованно ёкало, укутал в полотенце. Попытался завернуть с руками вместе, но Юта с недовольным фырканьем высвободилась — и частью полотенца укрыла его широкие плечи. Получила в благодарность ещё один поцелуй — чувственный, многообещающий.

Не стоило удивляться, что вытирание они окончили за соседней дверью, в постели на смятых простынях. С мыслью, что вообще-то можно снова идти в ванну, но — без малейшего желания шевелиться. Слишком удобно было на твёрдом плече, слишком приятные мурашки пробегали по коже, когда Вель бездумно поглаживал — там, куда дотянется.

— Где находятся исследовательские центры Инквизиции? — лениво нарушил тишину Вейлен.

— Я в столице только знаю, центральный, — отозвалась Юта и запрокинула голову. Многого не увидела, только подбородок и нос, но дальше двигаться поленилась. — Это что за попытки шпионажа?

— Думаю, — пояснил он. Повисла пауза, Юстафия насмешливо фыркнула, и Подорожник всё-таки развил мысль: — Если я сдамся на опыты, каков шанс, что меня вызовут в столицу?

Юта заинтересовалась уже всерьёз, повернулась, пристроила ладони на его груди и положила сверху голову. Руки мужчины сомкнулись на её талии, но одна немедленно двинулась вдоль позвоночника. Захотелось выгнуться кошкой, но Юстафия только блаженно прищурилась.

— Учитывая, что ты сотрудничаешь добровольно и нет нужды изолировать тебя от общества, — вероятность большая. А зачем тебе в столицу?

— Интересно, — он пожал плечом. — Я там не был никогда, а тут такой повод.

— А как же любимый тихий уголок и непыльная работа?

— Думаешь, обратно не отпустят? — ухмыльнулся он.

— Я вообще не понимаю, как тебя с такими талантами отпустили прозябать в глуши, — призналась она. — В Инквизиции отчаянно не хватает кадров.

— Ты меня, что ли, в Инквизицию сватаешь? — рассмеялся он. — Вот это будет номер. Забыла уже, как сама чуть не пристрелила?

— Потому что не ожидала, — упрямо возразила она. — Если бы мне перед отъездом дали твоё досье и сообщили, что ты вменяемый тёмный, отнеслась бы спокойнее. Ты же не один такой!