Чтение онлайн

Теперь, при дневном свете, в городе появился кое-какой частный и коммерческий транспорт с необходимыми для перемещения в нужные точки города пропусками, а камеры и спутники отслеживали передвижение. В центре города контроль был самым суровым, поскольку здесь чаще всего происходило мародерство. Правительство воспользовалось старым оборудованием для контроля пробок, чтобы отслеживать все въезжающие и выезжающие из района машины. Макнил проехал вдоль северной границы зоны, миновал пустынный Юстонский вокзал, а потом свернул на юг, на Тоттенем-Корт-роуд, где камера зафиксировала его номерной знак и отправила данные напрямую центральному компьютеру. Без пропуска Макнила остановили бы через считанные минуты.

Торговые улицы города превратились в поле боя. В тех магазинах, где витрины еще не разбили, их заколотили досками. На обочине дымились сожженные остовы угнанных машин, на разоренных улицах валялись обломки и осколки когда-то цивилизованного общества. Остатки очередной ночи насилия. Театр «Доминион» напротив станции метро «Тоттенем-Корт-роуд» превратился в почерневшую, выгоревшую подчистую оболочку. Когда шел дождь, воздух наполнялся запахом гари из «Смерти коммивояжера» – последней пьесы, которая здесь шла. «Макдональдс» на Оксфорд-стрит тоже выпотрошили. Гамбургеры пережарились. В секс-шоп «Гармония» вламывались столько раз, что хозяева больше даже не трудились заколачивать витрины, и скудно одетая сирена в черной коже вызывающе насупилась, когда Макнил проезжал мимо.

Дальше к югу наконец-то закончились рекордные по продолжительности показы «Мышеловки» в театре Святого Мартина, неоновое освещение было сорвано со стен, и театр выглядел печальным и заброшенным.

Макнил остановился на армейском блокпосту на Кембридж-серкус. Пора было бы уже привыкнуть, но в присутствии полудюжины автоматчиков с нацеленным в его голову оружием он все равно чувствовал дискомфорт. Угрюмый солдат мрачно смерил его взглядом из-под маски, держась на расстоянии, и протянул руку в латексной перчатке за документами, а потом поспешил их вернуть, желая побыстрее избавиться, словно пропуск мог быть заразен (хотя и это не исключено).

Макнил поехал по Чаринг-Кросс-роуд, через Трафальгарскую площадь в Уайтхолл. Там было оживленнее, государственные службы еще в какой-то степени функционировали, правительство пыталось договориться с распадающимся обществом. Люди в масках шныряли по коридорам власти с тем же мрачным отчаянием, что охватило большинство жителей города.

По мере приближения к реке Макнил увидел поднимающийся в хмурое утреннее небо черный дым из четырех труб электростанции Баттерси. Трудно представить более выразительный символ человеческого бессилия перед лицом суровой природы. Сколько человек уже умерло? Пятьсот тысяч? Шестьсот? Больше? Никто уже не верил официальным цифрам. Их невозможно было проверить. Но даже самые оптимистичные цифры – те, что предлагало правительство, – выглядели немыслимыми.

В восьмичасовых новостях передавали тот же репортаж, что крутили всю ночь. Но Макнил слушал его в первый раз, и новость оказалась тяжелым ударом. Вскоре после полуночи врачи больницы Святого Фомы объявили о смерти премьер-министра. Двое его детей уже умерли, а жена находилась в критическом состоянии. Не было секретом, что он тяжело болен. Но если болезнь с такой легкостью унесла самого могущественного человека в стране, то какие шансы остаются у всех остальных?

Диктор новостей зычным голосом объявил, что теперь разразится борьба за власть между заместителем премьер-министра и канцлером Казначейства. Кто из них возглавит партию? Заместитель премьера, мерзкое ничтожество, он никогда не нравился Макнилу, но имел преимущество, поскольку автоматически наследовал пост – по крайней мере, временно. Хотя Макнил не понимал, на кой это кому-то сдалось при таких обстоятельствах. Но, похоже, для некоторых власть настолько притягательна, что невозможно устоять. Макнил надеялся, что победит канцлер. Текущий обитатель дома номер одиннадцать по Даунинг-стрит был, по его мнению, гораздо более разумным, интеллигентным и совестливым.

Проезжая по Вестминстерскому мосту мимо очередного армейского блокпоста, он посмотрел на запад, на фасад одиннадцатиэтажного здания больницы Святого Фомы, поднимающегося на южном берегу Темзы. Где-то там, за стеклом и бетоном, лежал мертвый человек, когда-то управлявший страной. Холодный и беспомощный, заразившийся от собственных детей. Чуть дальше три оставшихся старых крыла больницы, «Пятница», «Суббота» и «Воскресенье», были заполнены, как знал Макнил, еще более тяжелыми пациентами. Возможно, если бы другие части здания не были разрушены немцами во время бомбардировки «Блиц», не пришлось бы и строить полевой госпиталь через дорогу.

Макнил припарковал свой «Форд фокус» у автобусной остановки напротив отделения неотложной помощи на Ламбет-Палас-роуд, в полной уверенности, что не помешает ни одному из четырех автобусов, которые обычно ходили по этому маршруту.

Ворота и забор парка Архиепископа снесли, чтобы дать доступ тяжелой строительной технике. Макнил узнал фургоны без опознавательных знаков, принадлежащие судебно-медицинским экспертам, – тем нетрудно было его опередить, поскольку лаборатория находилась всего в нескольких минутах ходьбы от узкой тропы с южной стороны парка.

После закрытия столицы на карантин судебно-медицинской службе пришлось стянуть все ресурсы в одно здание, и лаборатория криминалистической экспертизы переехала на Ламбет-роуд – эта улица стала пристанищем для большинства медицинских и научных подразделений полиции. Сейчас назначенные по делу криминалисты стояли в ожидании Макнила.

Макнил осмотрел руины парка и огромные машины, застывшие без дела в искореженных останках когда-то крохотного оазиса зелени посреди моря стекла и бетона. Сотни рабочих в заметных издалека оранжевых комбинезонах стояли группками, болтали и курили. В туманном утреннем свете группа призрачных фигур в масках и белых костюмах химзащиты сгрудилась у ямы, которую предстояло залить бетоном. Мужчина в костюме, шерстяном пальто до щиколоток и белой каске аккуратно пробирался по грязи к Макнилу. На мужчине была стандартная белая маска, как и на Макниле, но он не стал подходить близко.

– Инспектор Макнил?

Макнил тоже не стал приближаться и настороженно оглядел мужчину.

– Угу. А вы кто?

– Дерек Джеймс. Я из офиса заместителя премьера. Надеюсь, вы понимаете, почему я не пожимаю вам руку.

– Чего вы хотите?

Макнил всегда переходил сразу к делу.

– Я хочу, – сказал Джеймс с оттенком раздражения, – чтобы строители быстрее вернулись к работе.

– Тогда чем скорее мы перестанем болтать, тем скорее я сделаю все необходимое и оставлю вас в покое.

Макнил прошел мимо него к сборищу призраков.

Джеймс потрусил следом, по-прежнему стараясь не заляпать ботинки грязью.

– Видимо, вы не поняли, мистер Макнил. Строительство ведется по парламентскому акту о чрезвычайной ситуации. На него тратятся миллионы фунтов. И существует четкое расписание. Задержка может стоить жизней.

– Кое-кто уже умер, мистер Джеймс.

– Это значит, что им уже не помочь. А другим еще можно.

Макнил остановился и развернулся к представителю премьера. Тот немедленно отскочил, словно боялся, что Макнил на него дыхнет.