Чтение онлайн

Тоска терзала ее. Мысль о том, что все произошло не только по ее вине, что все было не напрасно, не давала покоя – ее душа жаждала, чтобы это оказалось правдой.

– Есть вещи гораздо хуже, чем стать монстром, – сказала Афина.

– Так ты оправдывала себя, когда решила наказать Арахну за ее гордыню? – спросила Лора. – Или когда разозлилась на Медузу?

Богиня, казалось, была сбита с толку.

– В чем ты обвиняешь меня с Медузой?

– Посейдон надругался над ней в твоем храме, и, вместо того чтобы остановить его, вместо того чтобы наказать его, ты… – Лора поперхнулась словом. – Ты постановила, что быть жертвой – это худшее преступление. Ты превратила ее в монстра, а потом послала кого-то убить ее.

– Это то, во что ты веришь? – удивилась Афина.

– Твой отец, твои братья… они пользовались женщинами против их воли. И как же ты могла отвернуться от Медузы, когда тебя саму преследовал Гефест, пытаясь взять силой? – продолжала Лора. – Они брали все, что хотели. С чего бы мужчинам-охотникам относиться как-то по-другому к женщинам и девочкам своего клана? Нас заставляют верить, что наша жизнь принадлежит нам самим, даже когда на нас надет ошейник. Даже Гил… Даже Гермес был таким. В любой момент они могут дернуть за поводок.

– Так вот почему ты отказалась от своего пути воина? Ты не хотела, чтобы тебя контролировали? Я бы подумала, что причиной такого решения стала смерть твоей семьи, но ты продолжила свое обучение, не так ли? И все же что-то заставило тебя отказаться от охоты… от этого мира.

Много лет Лора упорно отказывалась вспоминать, что произошло той ночью. Она надеялась, что, если похоронит это достаточно глубоко в своем сердце, ей не придется испытать и половины боли и страха.

Но сейчас она поймала себя на том, что слова вырываются из нее с такой силой, что казалось, этот поток уже не остановить.

– Когда отец Иро вознесся, чтобы стать новой Афродитой, у него не было сына, – начала Лора. – И временным архонтом Одиссеидов стал его брат. И первые два года, что я жила с ними, он не появлялся в поместье. Тогда я как раз сосредоточилась на своих тренировках с Иро. И говорила себе, что, даже если у меня отобрали все, остается Агон. Я все еще могла бы заслужить честь для своей семьи.

Афина наблюдала за ней, выжидая.

– А потом там появился этот новый архонт. И остался. Казалось, он был везде одновременно, его глаза были постоянно прикованы к нам. Он наблюдал за нами из окна, когда мы тренировались и спарринговали, следил за столом, когда мы ели, смотрел, когда мы плавали в озере… – Руки Лоры сжались при воспоминании. – Он находил любой предлог, чтобы прикоснуться ко мне – поправить мою осанку, когда этого не требовалось, погладить меня по руке или ноге, когда проходил мимо. Мой инструктор сказал мне никогда никому не говорить об этом, иначе архонт узнает о моей неблагодарности за его милость и внимание. Меня вышвырнули бы на улицу, не дали бы даже ножа для защиты. Без денег, без будущего.

Руки Лоры сжались в кулаки.

– Как-то вечером, после ужина, архонт велел мне пойти в его кабинет и подождать его там, – продолжила она. – Остальные за столом, должно быть, знали, что произойдет, но никто ничего не сделал. Слуги отворачивались. Иро была так взволнована. Она думала, что он собирается предложить мне место леайны.

Ей нужно было сделать глубокий вдох, чтобы подобрать правильные слова. Желчь подступила к горлу.

– В его кабинете было темно, только огонь горел в камине. Он запер дверь. Он сказал мне, что я не буду продолжать свое обучение. Что я буду служить только ему. Его потребностям.

Афина зашипела.

– Я знала, что у него было на это право. У меня же ничего не было. Не было семьи. В тот самый момент я поняла, что мое будущее полностью в его руках… это просто…

Лора сделала еще один вдох.

– Он положил свои руки на меня… Он прижался своим ртом к моим губам и пригвоздил меня к столу. Он был крупнее. Тяжелее. И я подумала, я не особенная и не избранная. На протяжении многих лет я защищалась от правды этим щитом – уверенностью, что я предназначена для чего-то большего. Но в тот момент, когда он нависал надо мной, именно тогда я поняла, чтo это был за мир. В нем всегда будет мужчина, решающий мою судьбу, будь то мой отец, архонт или муж.

Глаза богини загорелись, искры вспыхнули буйными спиралями. Это заставило Лору снова вспомнить огонь в камине кабинета, каким ярким он казался, когда ее охватил ужас.

– У меня не было выбора, – сказала Лора.

По крайней мере, такого, когда она бы знала о последствиях, давая свой ответ.

– Он отобрал у меня последнюю из иллюзий.

У архонта от возбуждения перехватило дыхание, когда он увидел, что она поняла его.

– Боги считались моими врагами. Другие кланы. Но не архонт дома моей матери – тот, кто принял меня. Приютил.

Ручка ящика стола впилась ей в бедро. Ее тело еще металось в попытке защититься, когда разум не мог. Ее пальцы сомкнулись на холодном металле. Она потянула за ручку и просунула руку внутрь. Архонт прижимался к ней, и это не было похоже ни на что из того, чему Лору учили в бою.

– Я нашла нож для вскрытия писем. Порезалась, вытаскивая его из ящика. Архонт схватил меня за подбородок и заставил запрокинуть голову, чтобы я смотрела на него.

Он потянул за воротник ее рубашки, пока та не порвалась. Ткань поддалась легко, но не так легко, как кожа его горла.

– Я поняла, что выбор есть всегда, даже если не сразу его видишь, – говорила Лора. – И я сделала свой выбор. Я решила не принадлежать ему. Решила убить его, чтобы он не смог уничтожить меня.

Воспоминания о том, как полилась его кровь, запачкав его белую кожу и ее платье, как он, содрогаясь, навалился на нее всем своим весом, пытаясь задушить, будучи уже на пороге собственной смерти, дохнули порывом холодного ветра. Она машинально дотронулась до длинного шрама на своем лице – этот последний удар он нанес ей, когда девочке наконец удалось сползти вниз с его стола. Тело Лоры покрылось испариной, и она задрожала.

Но что Лоре больше всего запомнилось из той ночи, так это ярость. Она выжгла в ней страх, потрясение и опустошение, и даже силы выжить.

Лора сделала то, чему ее учили – она наносила удары ножом, пока его тело не замерло, а грудь не перестала вздыматься. Это ярость понесла ее босиком по полям и немощеным дорогам. Ярость поддерживала в ней жизнь и заставляла двигаться. Ярость кормила ее, когда она падала от голода.

А потом Лора сделала именно то, в чем ее обвиняла Афина. Она переборола ярость, задавила и задушила ее, так, чтобы отныне она казалась чем-то неуместным. И такой Лору нашел Гермес, опустошенной.