Чтение онлайн

Повсюду слышались пересуды. Некоторые домыслы вызывали на лице полукровки улыбку, но к иным приходилось внимательно прислушиваться. Спешились Феникс в компании Даэрана, взяв лошадей под уздцы, направились ко входу. Тот зиял в нагромождении камней на холме, охваченных поясом невысоких, толстых стен с парой сторожевых башен. Следовало получить у капитана стражи бумагу с номером группы и устроиться где-нибудь, ожидая очереди.

— Приветствую доблестных фивландских солдат, — поднял руку Карнаж, завидев офицера, у которого на правом наплечнике был выгравирован номер когорты в серебряных листьях дуба.

— Что угодно? — пробубнил хмурый гном в седую бороду.

— Нам нужно отправится до Форпата. Когда отходит ближайшая группа? — старательно выговорил Феникс, видя как морщится капитан от его скверного фивландского.

— Я бы не советовал вам отправляться сегодня. Эта треклятая Странствующая Башня… После её появления в тоннелях черти что творится. Мы потеряли уже два патруля. Сопровождать обозы своих солдат я больше не пущу и не думайте. Так что сами собирайте безумцев в компанию. Бумаги я вам выпишу, так как не хочу лишиться звания, только после расписки, что вы информированы об опасности. И только тогда поднимем решетки, раз уж так приспичило.

— А где бы найти таких «безумцев»? — спросил Даэран не в пример лучшим произношением, нежели «ловец удачи», однако это не сильно изменило выражение лица гнома, так как слышал он это от ларонийца.

— Да сыщется, я думаю, с полдюжины. Вот, полюбопытствуйте у той парочки, что с утра в кости играет. Трактир «У Бездны», он тут всего один. Там их и найдете, — офицер махнул рукой в сторону приземистого здания возведенного в скромных швигебургских традициях. Скрыв свое неудовольствие таким поворотом дел, но найдя в себе силы поблагодарить гнома, Даэран дал знак Карнажу следовать за ним.

Трактир стоял особняком недалеко от спуска. У коновязей было не тесно, так как задержка на полнедели, а то и больше, мало кого устраивала, учитывая цены за еду и ночлег. Большинство путников не собирались ждать, пока все наладится, а устроили бивак под прикрытием форта, чтобы переночевать и, с рассветом, снова двинуться в путь. По обычной дороге.

Раскидистые, высушенные болезнью деревья свисали своими ветками на крышу. Поразительно яркое солнце не пряталось за облаками, а дарило тепло оголенной земле с редкой, жухлой травой среди поднимающегося то тут, то там сухостоя.

— Ну и местечко! — проворчал Зойт. — Неужели кто-то и вправду останавливается на ночлег в этой глухомани?

— Как посмотреть. Для Фивланда это вполне населенная территория, — ответил Карнаж, привязывая своего коня и подзывая молодого гнома, чтобы тот позаботился о животном.

Трактир приятно удивил обоих, едва они ступили на порог. Камин, над ним рога — поистине редкость, если они принадлежали ранее местному оленю — немного низкий потолок и свободно расставленные столы. На стенах имелось даже несколько гобеленов. По прибитым внизу дощечкам с надписями становилось ясно, что это были подарки важных особ, которые нашли здесь приют в тяжкие для них времена.

С кухни доносились приятные и немного резковатые ароматы готовящихся там блюд традиционных для этого региона трапезных. Трактирщик на неудовольствие Даэрана оказался халфлингом и, приветливо подмигнув вошедшему «ловцу удачи», тут же отворил краник на бочке и налил полную кружку пива. Память у халфлингов была отменной, и они хорошо запоминали частых постояльцев, на радость соглядатаев. Находились остряки, которые утверждали, что именно поэтому на Материке так много постоялых дворов, трактиров и гостиниц, хозяевами которых были истанийцы. Некоторые даже утверждали, что тайные канцелярии большинства королевств с особой охотой содействовали именно эмигрантам халфлингам, если те собирались открыть какое-нибудь заведение.

Поступив характерно по-истанийски, халфлинг не сдул пену и не стал дожидаться, пока она отстоится, а сразу протянул кружку Карнажу.

— Приятного вам дня и приятнейшего вам аппетита! — звонко и картаво отчеканил трактирщик, потирая висок сквозь густые бакенбарды.

— Подай чего-нибудь поесть, только не торопи в этот раз свою женушку, а то опять бросит скалкой, если что-то подгорит, — улыбнулся «ловец удачи».

— Уж будьте покойны, сударь, она у меня теперь как шелковая! — подбоченился трактирщик, задрав вверх свой нос картошкой, — Мора! МОРА! Мясо таки готово?!

— А у меня таки не десять рук, старый ты черт! — донеслось с кухни. — Повыгонял всех поварят, а теперь вынь ему и положь!!!

— Ладно, Скарб, не торопи ее, — примирительно произнес Феникс. — Мы можем подождать.

— Эх, нету с ней сладу. И я Карб, а не «Скарб»!

— Ну, извиняй.

Полукровка кивнул Зойту на стол у окна. Ларониец закинул сумки на скамью и уселся, выложив на стол к удивлению «ловца удачи» знаменитый красный томик почти эпического сказания о Фивланде под авторством какого-то придворного сочинителя, об чью фамилию язык можно было сломать. Что, впрочем, не являлось редкостью среди швигебургских кланов, так же как и пристрастие к графомании.

— Эй! Кучерявый! Подай яду, курва истанийская! — раздался из-за дальнего стола скрипучий, неприятный голос.

Халфлинг вспыхнул и, что-то ворча себе под нос, достал из-под стойки высокую, узкогорлую бутыль матового стекла. После чего аккуратно наполнил небольшой серебряный кубок синей, густой, как масло, жидкостью с неприятным запахом безжалостно раздавленного клопа.

— Как старому знакомцу скажу вам, сударь, что вон там, в углу, с самого утра сидит таки странная парочка, — зашептал халфлинг. — Уж не вас ли они дожидаются?

— А кто они? — склонился к Карбу полукровка, не поворачиваясь.

— Друид и некромант…

— Не может быть!

— Я таки говорю, что «странная».

— Пошевеливайся, шельма, иначе сейчас попляшешь! — снова заскрипел тот же голос, уже из-за спины «ловца удачи».

— Сударь! — Карнаж резко повернулся. — Вы здесь не один, а от ваших криков уши вянут! Так что полегче. Иначе он и впрямь спляшет над шестью футами земли, которой вас засыплют!

— Да ты что, щенок!? Меня тут каждая собака знает! — воскликнул некромант, наверняка побледнев со злости, если бы его пепельно-серая кожа, обтягивающая гладкий череп и сухое лицо, была еще способна на это.