Чтение онлайн

Если бы бухгалтеру "Бриллианта" было лет шестьдесят и она страдала сердечной болезнью, то ее непременно хватила бы кондрашка. Но Ларионова была молода, здорова, свежа и как яблочко наливное румяна — она выдержала. Лишь ойкнула и схватилась рукой за грудь, напоминавшую по форме слегка спущенный гандбольный мяч.

— Володя убит?! — вырвался у Людмилы сдавленный крик.

Как ни вглядывался Женя в лицо женщины, ничего необычного он заметить не мог.

"Ей либо работать в театре, либо она действительно ни в чем не виновата, — промелькнула у него мысль. — Впрочем, быть может, бухгалтерша является соучастницей преступления, скажем наводчицей и об убийстве ей пока ничего не известно".

— Убит, — эхом отозвался лейтенант. Ему вдруг показалось, что молодая женщина сейчас упадет в обморок. Он предупредительно поддержал ее под локоть.

— Кто это сделал? — проронила она.

— А вот это, Людмила Дмитриевна, я как раз и хочу выяснить. Пройдемте в комнату.

Женя открыл одну из дверей. Это был небольшой зал с расставленной в нем мебелью с претензией на оригинальность. Нет, конечно же, "стенка", как и положено, стояла у стены, телевизор и "видик" в углу, а люстра висела на потолке, но вот массивный, обитый кожей "уголок" был сдвинут на середину зала, отчего места, как перед "уголком", так и за ним едва хватало для того, чтобы человек мог протиснуться в кухню или лоджию.

Все так же бережно поддерживая Ларионову под руку, Женя ввел ее в комнату. Под потолком висел сизый табачный дым, у одного из диванчиков стоял столик на колесиках, на нем объедки, огрызки, окурки в пепельнице, недопитая бутылка коньяку и рюмки с остатками вышеназванного продукта.

Бухгалтерша смутилась.

— Извините, — пробормотала она и оттолкнула ногой столик, освобождая пространство, причем сделала это так неудачно, что стоявшая на столе посуда зазвенела, а одна рюмка опрокинулась, выплеснув остатки темной жидкости прямо на пепельницу с окурками.

Только сейчас Женя сообразил, что бухгалтер навеселе, но тщательно скрывает это, а потому движения у нее напряженные и нетвердые.

Он бережно усадил Ларионову на диван, отчего макси-майка — мини-платье укоротилось еще на добрую четверть, и сразу стало ясно, что под сим одеянием у бухгалтерши больше ничего нет.

— Сигарету, пожалуйста, — жалобно, с какими-то ужимками попросила хозяйка квартиры и без сил откинулась на спинке дивана.

Женя взял со стола сигареты, зажигалку, а из серванта достал чистую пепельницу и подал Ларионовой. Помог прикурить.

— Когда, Людмила Дмитриевна, вы вчера ушли из магазина? — спросил он, усаживаясь рядом с женщиной, но на короткую сторону "уголка".

Ларионова выпустила в потолок тонкую струйку дыма.

— В восемнадцать двадцать. Я об этом еще Ильмире сказала. — Она стала приходить в себя, бледность на лице исчезла, голос окреп.

"Все-таки актриса и, кажется, неплохая", — почему-то заключил Женя.

— Покинули вы магазин раньше всех, а вот на свадьбу к Нечаеву пришли последней. Где вы были?

— А вы неплохо осведомлены, — Ларионова показала ровные зубки. — Меня подозреваете?

— Не более чем остальных работников "Бриллианта". Так где же вы задержались?

— Ходила в парикмахерскую. В этом нет ничего необычного.

— Я тоже так думаю. Вас там запомнили?

— Конечно! — Ларионова изобразила на лице недоумение. — У любой женщины есть "свой" мастер.

— Когда вы пришли в парикмахерскую?

— Мне назначили к двадцати ноль-ноль, но я пришла немного раньше.

— Не поздновато?

— Там работают до двадцати двух.

— Адрес и телефон назвать можете?

— Здесь недалеко. Второй жилгородок, рядом с гастрономом, а телефон я вам сейчас скажу. — Ларионова отставила пепельницу на диван, поднялась, взяла с журнального столика телефонную книжку и, полистав ее, продиктовала цифры, которые Женя тут же записал в своем блокноте.

— Фамилия и имя парикмахера?

— Зовут Лариса, а вот фамилии не знаю. Светленькая такая. — Ларионова вновь села, на сей раз предварительно потянув подол майки-платья книзу.

— Из магазина вы ушли в восемнадцать двадцать, в парикмахерской были около двадцати часов. На что же вы потратили полтора часа?

Оборот, употребленный милиционером, почему-то развеселил женщину. Она стрельнула в него глазами и хихикнула:

— Полтора часа я потратила на то, чтобы приехать домой, принять душ, переодеться и подкраситься.

— Подтвердить это, конечно, никто не может?

— Конечно, нет! — бухгалтерша закинула ногу на ногу и беспечно заболтала тапочкой. — Вы же, наверное, знаете — одинокая я, незамужняя… бедная я, бедная…

— Соседи?

— Их я никого не видела.

Говорила бухгалтерша обволакивающим голосом, смотрела вызывающе-иронично. В нерабочее время Женя с удовольствием пофлиртовал бы с ней и остался на часок-другой. Кажется, и хозяйка не против…

— А в котором часу вы ушли со свадьбы?

— Я не смотрела на часы, но думаю, в двадцать три тридцать.

— Отправились домой?

— Разумеется.

— И никуда из дому не отлучались?

Ларионова сказала, что нет, и — черт возьми! — Селиванову показалось, что дамочка подмигнула ему.

— Подтвердить это опять никто не может? — он таращился на хозяйку, пытаясь понять, привиделось ли ему игривое движение век или нет, — но та, как ни в чем не бывало, моргала своими выпуклыми глазами и Женя решил, что почудилось.

— Не может, — подтвердила Ларионова.

— А это? — Женя кивнул на столик с грязной посудой. — Ночью вы явно пировали не одна.

Женщина смутилась, но быстро справилась с собой и выдала очаровательную улыбку.

— Женечка, — проворковала она, — неужели вы всерьез думаете, что это я убила охранника и ограбила "Бриллиант"?