Ловчий
Шрифт:
(Или — «рож»? Нет, все же для северного уха «роза» звучит приятнее.)
Касаев, завидя мою поклажу, пришел в ужас.
— Дима, это слишком! Ты ставишь меня в неловкое положение.
— Перестань, Гарик. Все нормально. Тем более что я трачу представительские.
— Хорошо, коли так, — смирился он. — За мной не заржавеет. Но давай условимся, за машину плачу я.
— Хозяин — барин.
Хмель из него выветрился, минимум на две трети.
Порывшись в кармане, я протянул ему пакетик.
— Что сие?
— Мятные таблетки.
— А! Давай!
Он задумчиво повертел пакетик в руках.
— Да, Дима, слово надо держать! У меня осталось около ста сорока тысяч. Сто отдаю Ларочке — решено!
Наверное, с такой экспрессией Галилей восклицал: «И все-таки она вертится!»
Еще немного, и машина притормозила у девятиэтажки, как две капли воды напоминающей ту, в которой обитала Алевтина.
Первым на тротуар выбрался Касаев.
— Давай мне пакеты.
Он бережно, как младенцев, прижал их к себе, но, заметив, что я расплачиваюсь с водителем, снова полез в салон.
— Димка, мы так не договаривались!
— Перестань, Гарик, это же представительские…
— Все равно! Ты пользуешься тем, что у меня заняты руки. Ладно, но учти, что теперь я твой должник.
Мы обогнули дом, вошли в один из центральных подъездов и в урчащем лифте поднялись на восьмой этаж.
Дверь на звонок открылась сразу же.
В тесноватой прихожей нас встречала хозяйка — статная, хотя и несколько крупноватая женщина с прекрасными вьющимися волосами рыжеватого оттенка и выразительными черными глазами. Несомненно, что в молодости, да и в более зрелые годы, она выглядела чрезвычайно эффектно. Но увы, возраст брал свое. Может, даже не возраст, а усталость. Видимо, она предполагала, что заявится полупьяный муж с таким же тепленьким приятелем. И уж конечно меньше всего рассчитывала на роскошный букет.
Когда я поцеловал ей руку и произнес витиеватый комплимент, морщинки на ее высоком лбу разгладились, она зарделась и сразу сбросила с плеч десяток лет.
— Вот, Ларочка, познакомься, — произнес Касаев. — Это Дмитрий Сергеевич, сибиряк, весьма неординарная личность.
Последовал общеизвестный ритуал.
Хозяйка улыбнулась мне и пожаловалась мужу:
— Гарик, я ничего еще не успела. Ты дал мне слишком мало времени…
— Не волнуйся, дорогая, мы привезли все, что нужно. — Он взял у меня второй пакет. — Никаких проблем.
— Лариса Борисовна, прошу вас не затевать ничего особенного, — как положено гостю, смиренно попросил я. — Тем более что скоро мне надо бежать по делам.
— Ладно-ладно, дела потерпят, — сощурился Гарик. — Ты, Димка, облачайся во-он в те коричневые тапочки. Ванная сразу же за стеной, прочие удобства рядом. Действуй! Я сейчас разгружусь и покажу тебе квартиру.
Когда, вымыв руки, я снова оказался в коридоре, до моего слуха донесся из кухни проникновенный голос Касаева:
— Ларочка, дорогая, еще один приятный сюрприз… Я получил гонорар… Вот тебе пятьдесят тысяч. Купи себе что-нибудь. Себе, понимаешь?
Ох, Игорь Анатольевич!
И все-таки, все-таки, все-таки… Почему он отказался от миллионов КЭПа? Многих, очень многих миллионов, между прочим…
Касаев появился из кухни в сопровождении двух упитанных котов. Один был рыжий, второй абсолютно белый, без единого пятнышка.
— Как тебе наши звери?
— Полагаю, отсутствием аппетита они не страдают.
— Еще те проглоты! Ну что, паразиты, мышей ловить будете?
Распушив хвосты, те доверчиво терлись о его ноги.
— Ларочка! — крикнул он. — Там в пакете остался «Вискас». Будь добра, насыпь им немного, а то они от нас не отстанут.
— Кис-кис! — позвала Лариса, и домашние любимцы голова к голове ринулись на кормежку.
— Через полчаса сядем за стол, — сообщил Касаев. — Пойдем пока в мой кабинет.
— Кстати, где же Яночка? — полюбопытствовал я.
— Занимается в своей комнате, — ответил он и, не вдаваясь в подробности, повел меня за собой.
Квартира у Касаева была трехкомнатная. В гостиной стоял раздвинутый стол, накрытый белой скатертью; дверь, ведущая во вторую комнату, была плотно притворена — видимо, там находилась Яна, не пожелавшая лицезреть нежданного гостя.
— А здесь кабинет! — воскликнул Касаев, распахивая третью — дальнюю — дверь. — Правда, совмещенный со спальней. Прошу!
В небольшой комнате царила теснота. Две стены занимали книжные стеллажи — под самый потолок. Скользнув взглядом по корешкам, я убедился, что Касаев владеет неплохой библиотекой: классика, представленная, в основном, собраниями сочинений, энциклопедии, справочная литература…
— Здесь, — он чиркнул рукой по одной из полок, — моя коллекция пословиц и поговорок.
— Теперь понятно, откуда ты черпаешь вдохновение, — почтительно заметил я. — Мое собрание значительно скромнее.
— Я ведь петербуржец, — мягко напомнил он. — Все же в Питере легче найти нужную книгу, чем где-нибудь в провинции. К тому же… — Не закончив фразы, он подошел к письменному столу, заваленному газетами, блокнотами и всевозможными бумагами, из-под которых проглядывала портативная пишущая машинка.
— Как я понимаю, именно за этим столом рождаются те статьи, которые читает весь Петербург, — благоговейно изрек я.
Он сделал вид, что не замечает некоторой гиперболизации, и вздохнул:
— Не совсем так, Дима… Я вообще-то «жаворонок», пишу по утрам. Встаю, как правило, в шесть, часто в пять, бывает, что и в четыре, но к восьми статья уже готова. Одна только заковыка… Не могу писать без курева! Смолю как паровоз! А Ларочка совершенно не переносит табачного дыма. Поэтому уединяюсь на кухне. Именно за кухонным столом все и написано — статьи, репортажи, очерки… Но печатаю, конечно, здесь. — Он любовно погладил корпус пишущей машинки «Консул».