Шрифт:
– Лови! Лови скорее!
Перед лицом вспыхнуло, и я зажмурилась. Мимо пронеслось что-то яркое, искрящее и горячее! Такое горячее! Я невольно проверила брови – на месте ли? А огненный шарик пролетел совсем рядом, с тихим мелодичным звоном ударился о покатый бок крыши, прокатился по черепице, отскочил от желобка водостока и – плюх! – исчез в недрах воронки трубы.
Мы оба – я и мой неизвестный ночной приятель – замерли на краю крыши, вслушиваясь.
Дзынь – дрынь – дили – там!
Пел огненный шарик, котясь по железной горке. А затем выскочил где-то у третьего подъезда и – пшик – плюхнулся прямо в лужу. Потух.
– Ну вот, – раздосадовано сказал мой незнакомый. – Упустила! Такую звезду!
Он смотрел на меня разочарованно, будто я в жизни не совершала проступка серьезнее. Я смотрела на него – просто с любопытством.
Гнездо светлых волос, веснушки, такие яркие, что видны даже ночью, полосатый цветастый шарфик перекинут через плечо…
Откуда же взялся этот сердитый парень? Да и я откуда взялась? Тут, тут взялась – на крыше. Я вроде высоты боялась, да и вообще всего секунду назад просто…
– Новенькая? – спросил он, поправляя лямку от сумки. И я не вольно отметила, что ни разу еще не видела, чтобы такой простой жест выглядел так деловито и профессионально. Продолжая нескромно рассматривать его, я автоматично кивнула.
Но тут же переспросила:
– Прости, что ты сказал?
– Сразу видно, что новенькая, – фыркнул он и, развернувшись на пятках, пошел вперед.
Так легко и спокойно! Будто шел по выложенному плиткой тротуару, а не скользкому железному гребешку крыши. Мне подумалось, что походкой этой – руки в карманы, ботинки шаркают – он бы поспорил мастерством с самым именитым эквилибристом в мире.
– Понабирают по объявлениям, – не прекращая бухтел он. – Все на свете потом проворонят!
Я семенила за ним следом – в полуприсядку, вытянув руки для баланса и подстраховки. И все же, не чувствовала ни тени былого страха высоты. И уже начала сомневаться, что я ее вообще когда-то боялась.
– Прости, – извинилась, догнав незнакомца у самого конька крыши. – Я не хотела. Я задумалась.
Сказала, и действительно задумалась. Я не помнила, о чем думала в тот момент. Я даже – ну бывает такое! – не совсем понимала, когда именно «тот» момент наступил.
– Такая звезда была! Хорошая звезда. Зимняя еще, последняя. Теперь такую до следующего года не дождешься, – парень вновь сорвался в причитания, но попытался взять себя в руки. – Ладно, что уж теперь извиняться.
– Ночь длинная, – чувствуя себя накосячившей отличницей, сказала я. – Может…
– Вот сразу видно – новенькая, учить тебя еще, – перебил он. Глянул по сторонам и во взгляде этом промелькнул если не испуг, то настороженность. Затем зыркнул на меня – не заметила ли этого страха – и вздохнул. – Ладно уж, новенькая не новенькая, а лишний Ловец не помешает. – Тебя зовут хоть как?
– Яна.
– Женя.
Он сверился с часами. Действительно с «часами» – в самом что ни на есть множественном числе! Циферблаты: механические и электронные, круглые и квадратные, большие, маленькие и очень маленькие – тянулись от запястья до предплечья. И ни на одном стрелки не показывали одно и то же время.
– Будем с тобой сегодня на Центре работать. Тут спальников не так много, считай – повезло.
Он улыбнулся впервые с нашей встречи, но улыбка вышла нерадостной и уставшей.
– Пойдем, – махнул рукой, приглашая.
А затем – шагнул с крыши.
Я не вскрикнула, не ахнула и не бросилась за ним следом. Ужас парализовал мышцы, и я только замерла, не в силах сделать и шага.
– Новенькая, блин!
Донесся возглас, и Женя вновь оказался на крыше. Что напугало меня еще больше.
– Сказал же, времени нет, – устало сказал он и потянул меня за руку.
С силой, которую нельзя было заподозрить в его вытянутой мальчишеской фигуре, Женя подтянул меня к краю крыши.
– Ты просто шагай и не бойся. Пока.
Голос его стал теплее, но уверенности не прибавил. Поэтому там, где он легко, будто от дна бассейна оттолкнулся от крыши, я бухнулась следом тазиком с цементом. Зажмурилась даже, ожидая, что как тот тазик вот-вот пойду на самое дно.
– Глаза открой, – усмехнулся мой новый знакомый.
Нашел дурочку!
Я бы не хотела видеть, куда падаю.
Но мы не падали.
И не летели даже.
Просто… были.
Ничто не изменилось в моих ощущениях после того, как Женя шагнул со мной с крыши. Разве что сквозняк щекотал голые ноги.
Я открыла глаза и тут же зажмурилась снова. Ощущения подвели меня. Под ногами расстилался ночной город. Когда я рискнула посмотреть второй раз, он никуда не исчез – там, где заканчивались пальцы моих ног, начиналось небо Минска.
Конец ознакомительного фрагмента.