Чтение онлайн

Она ухмыльнулась:

— Ну ты же знаешь — что тебе приглянется. Ой! — Она прижала ладонь ко лбу. — Чуть было не забыла. Тебе надо бы прихватить те, что я брала в прошлый раз.

Последние слова она договорила, уже выходя из кухни.

Ухмыляясь, Вал Кон прошел к плите и налил себе чаю. Чтение Мири его изумляло: естественные науки, садоводство, детективы, поэзия… Он не мог вспомнить и половины вопросов, которые освещались в книгах, набранных ею. Она прочитывала каждую серьезно и сосредоточенно: одни боги знали, как ей удавалось за всем уследить. Сам он предпочитал выбрать за один прием один-два предмета и проходить по всем существующим уровням, пока у него не появлялось четкое представление об основополагающих моментах. Художественная литература была удовольствием юности, которое пришлось резко сократить сначала ради обучения, потом — ради работы.

Он повернулся, как только Мири снова вошла на кухню с большой стопкой книг; в их числе были и те шесть, которые брал он сам.

— Ты забыл!

Он вздохнул:

— Прости меня, шатрез. Но это ты забыла, насколько я стар: мне говорили, что первой отказывает память.

Она рассмеялась, плюхнув стопку на стол, а потом повернулась к нему с серьезным видом:

— Тебе понадобятся перчатки, босс. Скажи фру Трелу, ладно? Если она хочет, чтобы ты был у нее носильщиком, надо, чтобы руки у тебя были в тепле.

— А у тебя? — спросил он. — Я что-то не припомню, чтобы у тебя были перчатки.

— Я обойдусь, — начала было Мири.

Но тут от двери послышался голос фру Трелу: она требовала, чтобы Кори поспешил.

Вздохнув, он вылил остатки чая и поставил чашку в мойку. Сняв с вешалки куртку, он надел ее и снова подошел к Мири. Он очень серьезно сравнил ее пальцы со своими, а потом запечатлел поцелуй на ладошке.

— Я посмотрю, что можно будет сделать, — сказал он. — Будь здорова, шатрез, и следи, чтобы никто не обидел Боррила.

Она рассмеялась, крепко его обняла — и тут у черной двери обиженно загудел астматический клаксон грузовика. Вал Кон собрал книги и выскочил за дверь, позволив ей громко захлопнуться у него за спиной.

Мири перешла к окну и проводила взглядом грузовичок, который медленно прополз по разбитой колее и осторожно свернул на дорогу. Боррил застонал на своем коврике у плиты — и это было единственным звуком в доме.

— У тебя много дел, Робертсон, — сказала она, нарушая тишину, а потом улыбнулась.

Фру Трелу уехала. И никто не помешает ей включить радио в гостиной на полную мощность.

Обрадованная такой идеей, она бесшумно скользнула по коридору. Встав на колени на кушетку, она покрутила ручку до щелчка и стала дожидаться, пока приборчик разогреется.

Невнятно забормотал диктор, и Мири напрягла слух, пытаясь разобрать его слова. Что-то насчет… бассиленцев? И армий? Профессиональное завывание репортера и множество помех оказались ей не по зубам. Она повернула ручку с делениями и цифрами: голоса что-то говорили. Голоса пели. Голоса, голоса… Музыка. Она перестала крутить ручку и прислушалась. Действительно, музыка, и такая, которая могла бы претендовать на родство с исполнением Хакана. Подойдет, решила Мири и прибавила громкость.

А потом она отправилась на кухню, на ходу закатывая рукава, чтобы приняться за мытье посуды.

Фру Трелу вела машину с тщанием, к которому не примешивалась уверенность. Последний снег сошел уже несколько дней назад, и дорога была свободна. Однако на поверхности встречались еще наледи, и по каждой фру Трелу ехала так, словно одного неверного вздоха достаточно, чтобы привести к катастрофе.

Вал Кон посмотрел на ее профиль, решил, что разговоры только увеличат ее нервозность, и стал любоваться погодой.

День был погожий, но очень холодный, — и он мысленно вознес короткую горячую благодарность за свою одежду. Ведь Лиад была планетой теплой, хотя ему и приходилось бывать в таких местах, где было еще холоднее, чем зимой в Джилле. Однако оказалось, что он предпочитает не мерзнуть.

Грузовик замедлил движение: видимо, фру Трелу крытому мосту не доверяла еще больше, чем дороге с участками гололеда. И тут ее винить не приходилось. Деревянный настил пугающе дребезжал и стонал в любую погоду, словно угрожая рассыпаться. Но в очередной раз грузовик благополучно проехал через мост и сразу же рванул, увеличив скорость почти до двадцати пяти миль в час.

Вал Кон пересел поудобнее и сощурился: отразившийся от сосульки солнечный луч ударил ему прямо в глаза. На склоне справа стадо коров паслось на редкой зимней траве, хотя они походили на тех животных, — которых он в детстве научился называть «коровами», в еще меньшей степени, чем Боррил — на собаку.

«Вернисьдомой».

Удивившись, он остановился на этой мысли. Вернуться домой? Но ведь…

«Домой».

Мысль была неотступной и очень походила на предчувствие.

«Опасностьдома».

Тут у него перехватило дыхание, и он отправил свое сознание туда, где по-прежнему безмятежно пела песня: «Жива-и-здорова»…

И все же его предчувствие… Его интуиция всегда работала, никогда не ошибаясь. «Опасность. Опасностьдома».

Фру Трелу вывела грузовик на главную улицу. Вал Кон заставил себя дышать глубоко и ровно, бесстрастно проанализировать оба сообщения. Конечно, можно находиться в опасности — и все-таки быть живым и здоровым.

Грузовик остановился у кромки тротуара, и фру Трелу выключила мотор и вынула ключи.

— Фру Трелу, — проговорил он поспешно, почти задыхаясь, — нам надо вернуться домой. Сейчас.

Она изумленно уставилась на него:

— Мы же только что приехали! Нам надо много сделать до возвращения. — Ее лицо немного смягчилось. — С Мери все в порядке, Кори. Очень может быть, что она даже рада побыть дома одна.

— С Мери все в порядке, — согласился он, стараясь говорить спокойно и твердо. — Но дома опасность, и она не должна встретить ее одна.

Лицо старухи посуровело.

— Чушь! — отрезала она и открыла дверцу со своей стороны.