Чтение онлайн

— Чего ждем, господа?

— Мы поможем вашей милости разоблачиться и погрузиться в воду для омовения, — вежливо и красивыми словами ответствовал старший из них, низко кланяясь и подметая при этом пол серебряной бахромой, украшавшей рукава его куртки.

— Ха! — юноша не сдержал улыбки. — Разве я дитё малое? Это я и сам в состоянии проделать. Так что — идите, отдохните, что ли. Не шутка — такую бадью припереть.

Слуги поклонились и вышли.

'Ванна. Когда это я последний раз ванну брал? — подумал Мелин, глядя на бадью. — Что ж, начнем все с самого начала… Ванна — еще не самое страшное, что меня здесь ожидает…

В пару секунд он сбросил с себя грязную и потную одежду и, отогнав в сторону флотилию лепестков, опустился в воду.

Теплые капли душистой воды,

Прочь прогоните волны беды, — улыбнулся Мелин, расслабляясь.

Он ведь всегда любил тепло и уют. Запрокинув голову назад и погрузившись по шею, кронпринц отрешенно уставился в потолок, расписанный причудливыми узорами виноградных лоз. Еще пару минут такого отдыха, и глаза молодого человека сами собой закрылись — к уставшему и разморенному Мелину пришел сон…

Привиделась светлая березовая роща — любимое место прогулок влюбленных горожан и горожанок Илидола. Пек-Рифмач тоже иногда бродил там. Не потому, что был влюблен, а потому, что любил нарядные стволы берез.

Лето, тепло, много солнца и зелени. Он гуляет, расчесывая ногами спутанные космы длинной, не знакомой с косарями, травы. Только зачем на нем доспехи? Они слишком тяжелы, они помяты, покрыты грязью и кровью, словно он только-только из битвы. Он, наверно, очень странно выглядит — темный, страшный воин среди нежных, умиротворяющих красок рощи…

Опасность! Опасность!

Рука сразу привычно выхватывает верный клинок.

Опасность? Где?

А я готов! Повоюем!

Вот он враг — высокий, закованный в сияющие доспехи, вихрем несется на него, топча траву тяжелыми рыцарскими сапогами, срубая огромным, синим мечом молоденькие деревца, что встают у него на пути. Страшный, жестокий разрушитель…

— Лорд Гош? Опять? Мало тебе пробитой ноги? — рычит Мелин и резким хлестким ударом отбивает первую атаку синего клинка. — Хаааа! — его воинственный крик разносится странным долгим эхом.

Одно дело обороняться, другое — атаковать. И Мелин готов. Он рад атаке. Оборона — для зеленых бойцов.

Упредив еще один выпад противника, юноша ударил в ответ. Коготь Орла — так назывался прием. Сверху вниз, хлестко — в плечо. Если правильно рассчитать и приложить силу, никакой наплечник не выдержит.

И доспех не выдержал — треснул, принял в себя кусающее лезвие клинка, как яблоко принимает нож. Вместо сока — кровь, алая, горячая, тягучая — брызнула. Синий наплечник стал красным.

Враг упал на колени, а Мелин почувствовал, с каким злорадством расползаются его губы в жестокую ухмылку.

— Получи, гад! — выкрикнул он, вырвал меч из раны противника и замахнулся, ударяя по опущенному забралу.

Оно отлетело вмиг, сорвавшись с крепления, и вместо лица лорда Гая Гоша Мелин увидал лицо короля Лавра. Белое, бескровное, с огромными серыми глазами, в которых мерцали боль и отчаяние.

Юношу с головы до ног обдало жаром, словно пламя небесное на него обрушилось, и даже дыхания не стало, чтоб вскрикнуть…

— Пррроклятие! — выкрикнул Мелин, выныривая из воды: уснув, он съехал туда с головой.

Вытерев лицо ладонью, пришел в себя, отдышался, повторил уже спокойнее:

— Проклятие. Утонуть недолго…

Сердце в груди билось так, как никогда: колотилось, словно пробежал он всю землю кругом.

Мелин выбрался из бадьи, взял простыню, которую ему оставили на табурете, завернулся в нее, сел на диванчик у камина, протянул босые ноги к огню, и уютное тепло понемногу сгладило неприятные ощущения, рожденные сном.

Потом взгляд юноши кое-что поймал. Как же он сразу не заметил: на стене, меж двух узких и высоких окон, висела картина с маками. Та самая, что он нарисовал отцу семь лет назад в Кленовой усадьбе. Три распустившихся мака, пузатая полупрозрачная ваза из дорогого белого стекла, распахнутое окно с цветущим садом и солнечным днем на заднем плане. Как же старался тот мальчишка, что укладывал краски на холст. И как же потом хотелось разорвать эти маки. В клочки, чтоб и воспоминания не осталось…

— Бог мой. Я ведь любил его, но он не желал меня видеть, — прошептал Мелин, чувствуя, как что-то заворочалось, заболело в его груди. — А он? Он полюбил меня лишь тогда, когда я исчез из его жизни. А теперь, кажется, мы поменялись местами…

Глава шестая

— Ваша милость, извольте налево.

— Ваша милость, теперь — направо.

— Ваша милость, поднимите руки.

Мелин был в полной растерянности и не успевал делать то, что просили сновавшие вокруг него портные.

Они прибыли в его покои утром, представились мастером Заном и мастером Норвиком из знаменитого столичного салона одежды 'Петелька' и сказали, что явились по приказу короля, дабы начать работу над праздничным нарядом для 'его милости, его высочества, его светлости кронпринца Мелина Лагаронского'. При этом они так долго не решались заходить в переднюю, расшаркиваясь и кланяясь, что юноше пришлось даже топнуть ногой, нахмурить брови и рявкнуть: 'Да входите же!

Затем началась работа по снятию мерок. Для этого кронпринца упросили встать на небольшую лавку, и подмастерья принялись опутывать его всякими мерными лентами и приставлять линейки.