Ловушка для примерной девочки
Шрифт:
— Не идет? Мурка, эй, ты где? Может, она уже на улице давно?
Это были первые слова, с которыми он обратился к Наташе напрямую. Весь вечер она удачно избегала его. Но все время думала: как бы узнать, почему ее кошка очутилась у него в руках? Почему-то это казалось очень важным.
— Вряд ли. Здесь же все время было шумно, — ответила она и пошла по лестнице вверх. — Скорее всего, где-то там прячется… Волька, Волька, кис-кис!
— Мурка, Мурка! — подхватил Александр и пошел следом.
Мурка-Волька услышала их голоса уже давно и короткими перебежками, приседая при каждом постороннем шорохе, пробиралась вниз.
— Вот она! Волечка!
— Муренка!
Они оба присели на корточки и одновременно протянули по куску колбасы.
— А теперь с ней что делать? — спросила Наташа, наблюдая, как кошка задумчиво выбирает, у кого первого взять угощение.
— Ты думаешь, Костик с Ленкой ее не оставят? — отозвался Александр.
— Она сама не останется, — уверенно сказала Наташа. — Не тот характер. И вы мне скажете, где вы ее взяли?
И тут мужественное лицо Александра Матросова покраснело, а на глаза навернулись слезы…
— Давай, мы ее обратно вернем, туда, где она живет, — сказал он, избегая ее взгляда.
— Саша, как получилось, что вы принесли именно эту кошку? — настойчиво повторила Наташа.
Никакой надежды, что она отвлечется. Надо отвечать. Александр набрал полную грудь воздуха, отвернулся и сказал почти с отчаянием:
— Я тебя с ней видел. Много раз. А потом ты исчезла…
Кошка сидела, мыла мордочку и бросала на них короткие взгляды. Ей было интересно смотреть, как стена, которой отгородилась Терпеливая, стала вдруг плотной, как бетон. А потом начала таять, таять… И вот уже не стена это, а так, утренний туман. Который вот-вот унесет ветер…
На другой день за Кириллом пришел Артур.
Наташа увидела его в вестибюле, у окна — и похолодела. Только бы прямо здесь, в лицее, он не начал ее оскорблять…
— Кирюша, видишь папу? Беги к нему… — Она попыталась отсрочить встречу хотя бы на минуту, но Кирилл молча потянул ее за собой.
Однако Артур просто потрепал Кирюшку по волосам и поднял на Наташу приветливое лицо.
— Отлично выглядишь! Как жизнь?
— Здравствуй, Артур, — ответила она. — Как выгляжу, так и живу.
— Значит, у тебя все хорошо? Может, и меня на чай пригласишь? А то Кирка так хвастался твоими пирогами… Я даже позавидовал.
Интересно, чего больше испугалась праматерь Ева в Эдеме: того, что на дереве обнаружила змею, или того, что эта змея заговорила с ней ласково? Ишь, какой этот змей приветливый. А впрочем, ничего удивительного. Она не забыла, как он умеет играть. Интересно, что еще он задумал?
— Пироги, к сожалению, уже съедены, — без выражения сказала Наташа.
— Хм… Это означает отказ?
Наташа пожала плечами и развела руками: да, мол…
— Почему? — взвыл Кирилл, привычно вцепляясь в ее руку.
— Кирюш, не делай вид, что ты это только что узнал. Я тебя с утра предупредила. Я сейчас сразу еду к подруге, там надо наводить уют в новой квартире. И завтра не получится. А вот в пятницу… Если папа позволит, в пятницу приходи с ночевкой. И на всю субботу.
Сказала — и внутренне съежилась. Сейчас Артур ей покажет «с ночевкой»!
И снова ошиблась.
— Договорились! — жизнерадостно согласился Артур. — В пятницу я его к тебе… Вернее, я вас после уроков заберу. И мы поедем кутить. Как когда-то, в старые добрые времена!
Наташе стало страшно. Что он затевает? Какие еще старые добрые времена? Никуда она с ним не поедет.
Ладно, до пятницы есть время, она что-нибудь придумает. А сейчас надо просто побыстрее отвязаться от него.
Но Артур не спешил расставаться.
— Может, отвезти тебя?
— Да, Наташ, поехали! — подхватил Кирилл, снова завладевая ее рукой.
Ну невозможно же видеть, как эти синие глаза ждут, надеются и вот-вот наполнятся слезами.
— Поехали… — обреченно пробормотала она и пошла к машине.
Артур открыл перед ней переднюю дверцу. Но она села назад, с Кириллом. Ей не нравилось то, что происходит. И пугало собственное состояние: головой постепенно овладевал знакомый морок. Тот самый, когда она забывала свои весомые доводы и переставала понимать, как ей действовать. Оказывается, она еще не совсем перестала бояться Артура.
— Я приехала, останови, пожалуйста.
Голос дрогнул. Ой, как плохо…
Но Артур послушно затормозил. Она чмокнула Кирюшку и торопливо выскочила из салона. Артур выскочил следом и крикнул ей в спину:
— Так я в пятницу приеду?
Она, не оборачиваясь, махнула рукой.
Артур еще постоял у крыла своего джипа, озадаченно пошевелил бровями, наконец сел в машину и поехал домой.
Всю дорогу он то и дело удивленно хмыкал и пожимал плечами.
Кирилл всю дорогу молчал.
…В то время, когда от Артура сбежала и вторая жена — такая, казалось бы, послушная и тихая, — он был слишком занят тем, чтобы удержать в городе Нику. И потому в уходе Натальи ощутил только одно неудобство — то, что Кирка страдал, плакал и болел день за днем. И он сбросил груз забот о сыне на свою мать. Да еще и сильно поссорился с ней, даже однажды закричал: «Это ты придумала, как избавиться от Наташкиной беременности, теперь как хочешь, так и крутись». А сам принимал все мыслимые и немыслимые меры, чтобы удержать возле себя Нику.
Но все его меры провалились. Ника умчала с новым любителем экстрима. И на прощание велела больше ее не беспокоить. Никогда!
Ему было плохо. Так же, как тогда, когда Ника сбежала в первый раз. Он ведь знал, он ведь заранее знал, что так и будет! Он даже ожидал эту пустоту и безнадежность. И все равно на что-то надеялся. Он совсем не думал о Наталье, ему было неинтересно, где она и что с ней. А Кирка тосковал, опять температурил по ночам, а днем почти не разговаривал ни с ним, ни с бабушкой. Артур не знал, как отучить Кирилла от Натальи. Хотел гадостей про нее наговорить, чтобы хоть как-то ослабить эту привязанность, которая вызывала у него глухое раздражение. Но не стал наговаривать. Не знал, что бы такого придумать, чтобы Кирилл поверил. Любой другой давно придумал бы, а у него не получалось. Это потому, что он слишком порядочный, решил Артур. К тому же он ведь сам нашел Кириллу Наталью, а теперь сын так страдает… Да что ж он не отец, не может сделать так, чтобы его ребенку было хорошо?