Чтение онлайн

Старик встретил меня словами:

— Я вас ждал еще вчера! Вы, милостивый государь, если назначаете время, то уж извольте приходить!

Это был, доложу я вам, препротивный старик. Вся его неплохая двухкомнатная квартира была буквально завалена книгами. Они лежали в шкафах, на полках, были свалены на полу, в коридоре. Они были везде!

— Я вам уже говорил. Более семи тысяч томов, — объяснил он мне недобро, видя мое замешательство.

Это был настоящий Плюшкин. Неряшливый, грязный, заросший седой неопрятной щетиной. Вдобавок от него исходил какой-то кислый запах, да и в квартире пахло не лучше. А так как я обладаю весьма тонким обонянием, то можно представить, как скверно я себя там почувствовал.

В ответ я неопределенно хмыкнул. Из дальнейшего разговора я понял, что мне предстоит сделать опись всей этой колоссальной библиотеки, что плата за труд будет, как договорились, и что на это время я смогу расположиться в прихожей на какой-то сломанной, допотопного вида кушетке. Старик предложил мне сразу включиться в работу и сказал, что если мне удастся управиться за неделю, то он мне накинет еще пару сотен рублей. При этих словах он состроил на своем лице какое-то подобие улыбки, полагая, что я сейчас упаду от такой щедрости в обморок.

Я принялся за работу. И хотя я не большой знаток книг и, как уже говорил, читать не люблю, так как в этой писанине одно сплошное вранье, мне было ясно, что в библиотеке у старика встречаются по-настоящему уникальные экземпляры. Работа двигалась довольно споро, и старик немного размяк и поведал мне, что его недавно освободили из-под следствия. Потому что он ни в чем виноват. Он обычный коллекционер, занимается покупкой и естественно обменом книг и больше ничего. Но вскоре он перестал осторожничать и проговорился, как незадолго до этого заработал приличную сумму, перепродав какую-то очень редкую книгу. А покупателя вскоре нашли с проломленной головой. Вот он и оказался под подозрением. Я же подумал, что старик вполне мог захотеть вернуть назад свой раритет, и отпускать его на волю было большой ошибкой. Но, видно, его спасли крайне преклонные годы.

Запах в квартире был очень силен, и я понял, что не выдержу здесь не только неделю, но даже пару дней. Через некоторое время я предложил сделать перерыв. Старик был крайне недоволен, но согласился.

— Да, кстати, надо сходить купить сигарет, — придумал я предлог, надеясь таким образом прекратить наше знакомство.

— Ну, что ж, и мне надо выйти за хлебом, — ответил старик, видимо, что-то заподозрив.

Перед выходом он тщательно меня осмотрел. Ему страшно хотелось бы меня обыскать, но на это он, естественно не решился. Он взял меня под руку и мы, прямо-таки, по-дружески спустились на улицу.

Я купил сигарет, старик полбуханки хлеба и мы пошли назад. И вот уже заходя в лифт, я случайно заглянул в приоткрывшуюся дверь на первом этаже…

Не буду перечислять всех людей, у которых долго или не очень долго пришлось мне жить. В предпоследней семье я гостил в качестве дальнего родственника из деревни. Это были очень милые, порядочные люди, он работал на заводе, его жена — приемщицей в химчистке. Она превосходно готовила, и я даже слегка поправился. С ним мы проводили вечера за шахматами или за телевизором. У них были свои огорчения, никак не могла устроить личную жизнь их дочь. И я даже полагаю, что они возлагали на меня определенные надежды. Да и девушка была неплоха, мы даже как-то сходили с ней на дискотеку и по возвращении довольно жарко целовались. Но при мысли, что предстоит здесь остаться навсегда, мне делалось физически плохо. И в один прекрасный день я просто направился домой, так как все эти странствия мне изрядно надоели. В этих плотных контактах я уже не находил никакого удовольствия. Да и, в конце концов, у меня как-никак есть свой дом, и захотелось элементарного покоя. Все время находиться на людях оказалось страшно тяжело, и мне даже стали сниться по ночам кошмары. Но вспомнить утром я их не мог, хотя там было что-то крайне важное.

Подходя к дому, я по инерции заглянул в одно окно, да¬же не заглянул, а так, мимолетно скользнул взглядом. Скорее по привычке, так как строго-настрого себе наказал пока с этим делом завязать. И вот теперь я здесь. Она уже год прикована к постели, неизлечимо больна. Когда я появился, муж уже был на пределе. И вообще-то он, человек крайне тяжелый, последнее время только приносил еду и сразу уходил. Ее периодически мучают сильные боли. Первый раз я испугался, когда увидел ее. Возможно, когда-то она была красива, возможно, потому что об этом можно было только догадываться. На исхудавшем лице выделялись лишь глаза, с неимоверной тоской и мукой смотревшие на собеседника. Да еще читался застывший в них вопрос: «Почему?» Муж последний год не работал и вид у него был изрядно дикий. Сын в интернате, школьник. За кого они меня принимают, я не знаю. Но называют меня Сашей. Муж теперь снова устроился на работу и появляется здесь все реже и реже, последний раз он приходил неделю назад, вид у него был довольно сытый, взял какие-то вещи и исчез. Боюсь, что надолго, не знаю… Я бегаю по врачам, достаю какие-то лекарства, готовлю еду, убираю, в общем, все время при деле. Иногда приходят с ее работы, проведать. Один раз я уже решился на все плюнуть и уйти. Но уже у самого своего дома вспомнил ее испуганные глаза, помятый хохолок волос, нелепые большие уши и вернулся. Ведь не могу же я ее бросить, в конце концов!

Она лежит в переплетении каких-то веревок, как паук. Они помогают ей немного перемещаться в постели. Это сконструировал ее муж, кажется, он какой-то изобретатель. В последнее время ей стало немного лучше. Мы ждем врача. Хотя, на мой взгляд, все это без толку… Во время всяких бытовых дел я много думал и пришел к выводу, а точнее к подозрению, что это вовсе не я вторгаюсь в чужую жизнь, а это они меня засасывают в свою! Сегодня мне, наконец, удалось вспомнить свой последний сон. В нем я шел к себе домой и, подходя к подъезду, увидел в своем окне свет. Шевельнулась занавеска, мелькнула тень, и мне почудилось, что там уже кто-то есть…