Чтение онлайн

– А какая мне разница?
– холодно ответил Рэми.
– Вы меня используете или они?

Колдун опять замолчал. Прикусил губу, потом сделал еще один амулетик и вдруг прошептал:

– Разница в том, что мы не требуем клятвы магов. Мы-то не наемники, с силой знакомы гораздо лучше. Нам невыгодно тебя принуждать.

– С чего бы это?
– спросил Рэми, пытаясь поймать взгляд учителя.

И поймал. На свою голову. Рэми шумно выдохнул, расплавил еще один амулет и, уже не обращая внимания на стекающий по пальцам металл, отрезал:

– Боитесь? Кого?

– Твоего покровителя, - быстро ответил колдун.
– Мы все боимся.

– Тогда зачем я здесь?
– спросил Рэми, глядя на стекшую с пальцев металлическую лужу. Странно... почему показалось Рэми, что лужа та страшно напоминает своей формой свернувшегося в клубок пушистого зверя...

– Хорошие вопросы задаешь, - усмехнулся колдун.
– Правильные. Все вы, виссавийцы, это умеете - задавать правильные вопросы.

– Я не виссавиец!
– прошипел Рэми.
– А ты уходишь от ответа. Почему? Почему я здесь? Если вы меня боитесь, к чему было связываться? А?

– Знак барса, - задумчиво сказал колдун, разглядывая лужу.
– Знак судьбы...

– Отвечай на вопрос!
– не выдержал Рэми.

– Что?
– оторвался колдун от созерцания лужи.
– Зачем ты здесь? Чтобы делать амулеты...

– Врешь!

– А какой ответ ты ожидал услышать?

– Правду!

– Слушай тогда правду, - усмехнулся тот.
– Ты - маг. Сильный, да неопытный, аж смотреть страшно. Как лавина - ты можешь в любую минуту обрушиться и снести нас всех. Да и фиг с ними, всеми! Ты можешь снести себя самого, а это гораздо страшнее!

– А какая вам уж разница? Повторяю вопрос - какая вам в том выгода?

– Историю плохо знаешь, мальчик, вот какая!
– вспылил колдун.
– Знаешь, что тут было двадцать лет назад? Не знаешь, не помнишь. А я - помню. Люди умирали от глупости, от царапины. Потому что помочь было некому.

И даже моя мать умерла, а я как дурак - стоял и смотрел, как она мучается. А знаешь почему? Потому что молод был и глуп. Принципиален, как говорят.

И сила моя, которой теперь я горжусь, дремала. Была спрятана, чтобы не дайте боги, кто-то не узнал, не отправил бы меня на костер. Только ведь я знал... и когда целитель выжрал у нас все деньги, да махнул рукой, попытался помочь матери сам. Знаний не хватило... я ее изжарил. Заживо!

Что ты на меня смотришь? Она умирала, а я ускорил. Дал умереть в мучениях - ее крик до сих пор у меня в ушах стоит. Не дает спать ночами, а тогда... я и вовсе с ума сошел.

Бежал из дома, проклял все на свете, а в особенности - цех целителей. И того "целителя", которому я сам, этими вот руками, отдал последние деньги. Я ходил по лесам, прятался в болотах, как зверь, и выл, медленно сходя с ума. Каждый миг ожидая зова. Даже жаждал его, потому что сам умереть не мог, так хоть бы другие помогли...

Братишка младшенький, ему тогда всего семь было, меня нашел. И просветил - жрец смерти на мать мою посмотрел, головой покачал, и никому ничего не сказал... Сам тело ее омыл, сам завернул в саван, так и зарыли. Никто и не узнал. А жрец братишку в сенях отловил и шепнул - чтоб я вернулся. Сам. И к нему пришел.

Только как я мог вернуться, а? Нет, я, вернулся, но к жрецу не пошел. Я к целителишке тому ночью пошел. И спалил. Заживо. На этот раз - специально, а он даже сопротивляться не мог - не было в нем силы. Одна только дурь была, слышишь! И папочка - старейшина. Все!

А потом я решил, что все кончено. И жизнь моя кончена. И сопротивляться я тому не думал. Сел на пол у кровати и ждал. Жреца смерти.

Тот явился быстро, солнце взойти не успело, как явился. И, знаешь, что он сделал? Сдал меня дозору? Как же! Денег дал, и в город отправил. С письмом.

А здесь в городе оказалось все иначе. И мой дар никому не мешал, и учителя нашлись, даже слово "убийца" их не остановило. Понемногу я и семью сюда перевез, как человек зажил, да и страх забыл... только вот цех целителей ненавидел все так же сильно. Потому что не лечили они - денег брали много, а не лечили. И нам бы, темным, радоваться - да магия исцеления, это ж штука хитрая. Даже нам неподвластная.

Люди умирали, один за другим, богатые ли бедные, умирали, а цех целителей жировал. Жить-то всем хочется. И что б любимые жили - тоже хочется. Вот люди и платили... а куда ж денешься?

Некоторое время Урий молчал, а потом продолжил.

Меня ведь тоже устраивало. Пока братишка мой не заболел. Метался в кровати, кровавым потом исходил. Все простыни красными были. И кричал страшно... а целители... только руками разводили. Деньги брали, а помочь, помочь не могли. И магия моя, сила моя - не могла... Навредить к тому времени тоже не могла, но и помочь... Знаешь, что это такое - смотреть на любимого человека, как он страдает, и быть бессильным?

Ничего ты не знаешь... Из-за желания спасти брата я совершил самую большую глупость в своей жизни и, что самое обидное, совершил зря.

А чуть позднее прибыли в город послы ларийцев. А вместе с ними - виссавиец. Странный такой. Тонкий, как тростиночка, лицо все время какой-то тряпкой закрывал, будто солнца боялся. Поговаривали, что урод он, безумный.

Может, и безумный, но брат мой умирал. А по городу ходили странные слухи, мол, виссавиец исцелять умеет. Одной только силой...