Чтение онлайн

Понимание помогло ему сосредоточиться, и, работая плечами, он сумел свести руки вместе и удержать достаточно долго, чтобы выполнить краткий жест приказа. С последним воздухом, оставшимся в легких, он выкрикнул Слово, имеющее власть в мире невидимого.

Черное давление сна внезапно взорвалось ослепительным сиянием. Взрыв сорвал тень и швырнул Адама обратно в водоворот света столь яркого, что ему пришлось закрыть глаза, чтобы не ослепнуть. Головокружительное ощущение свободного падения наконец закончилось дезориентирующим толчком, означающим, что душа вернулась в тело. Задыхаясь, он открыл глаза: он снова был в чистой, пустой больничной палате.

Грудь болела, сердце колотилось. Он хотел приподняться на локте и громко застонал от жестокой боли, прошившей весь правый бок. Закружилась голова, и он упал, теряя сознание. Он чувствовал себя избитым и запыхавшимся, словно борьба, в которой он только что уцелел, была не психической, а физической.

Адам глубоко вздохнул, чтобы прочнее закрепиться в физическом мире, потом с трудом перекатился на левый бок и, опираясь на руку, сел, не тревожа правое плечо. Сердце по-прежнему колотилось; он окинул палату очумелым взглядом и напрягся, заметив неправильное пятно тьмы под стулом у кровати.

Для тени оно было слишком темным и плотным на вид. Дрожа от изнеможения, Адам начертил в воздухе изгоняющий знак и направил силу знака бросающим жестом руки, задохнувшись от боли, вызванной движением. Но тень заволновалась и свернулась. Потом, корчась, как червяк на сковородке, съежилась и, наконец, исчезла облачком черного дыма.

Физический остаток был похож на холодящий душок от трупа. Отшатнувшись с гримасой отвращения, Адам собрал клочки оставшейся энергии, чтобы восстановить защиту, установленную им ранее вокруг кровати. К тому времени, как он закончил, он был близок к обмороку. Тяжело дыша, лег на подушку и попытался очистить разум в достаточной мере, чтобы думать. Ему отчаянно хотелось спать, но он знал, что не посмеет уступить. Мысли были вялы и странно несвязны, словно под воздействием наркотиков.

«Это неправильно, — смутно подумал он. — Мефенамовая кислота не должна бы так действовать. Первые две дозы не подействовали на меня таким образом. Не могла ли доктор Локхарт изменить лекарства?»

«Конечно, нет!» — негодующе ответила другая часть его.

Но виновным должно было быть лекарство, которое он принял сразу после полуночи — не ожидаемое обезболивающее и противовоспалительное, а мощное успокоительное средство. Желтые капсулы выглядели такими же, как те, что он принял раньше, но на самом деле он не обратил особенного внимания.

Дрожь пробежала по позвоночнику, когда он понял, что легко мог умереть — скорее от какого-нибудь другого наркотика, чем от психической атаки, которую облегчило его уязвимое состояние. То, что он не умер от наркотика, только указывало на крайнее высокомерие тех, кто стоял за атакой… или на их нежелание, чтобы его смерть выглядела убийством. Отсюда и психическая атака. Это также указывало на агента Рыси не только в правоохранительных органах, но и в медицинских кругах. Теперь, когда Адам знал об опасности, он не собирался снова спать, пока не вернется в безопасные пределы Стратмурна.

Застонав от боли, он повернулся и нажал кнопку вызова медсестры. Через несколько мгновений дверь открылась, и в дверь просунулась головка хорошенькой рыжеволосой сестры.

— Чем могу помочь, доктор Синклер? — спросила она заботливо. — Что случилось? Не можете уснуть?

— Который час? — спросил он.

— Всего пять.

— Тогда вы можете мне помочь, — сказал он с усилием. — Мне бы хотелось, чтобы вы помогли мне добраться до телефона. И как только я поговорю с семьей и организую транспорт, я намерен выписаться.

Филиппа Синклер уже проснулась, когда услышала телефонный звонок где-то в глубине дома. В звуке было что-то призывное. Она выскользнула из постели и потянулась за стеганым атласным халатом. Через мгновение зазвонил внутренний телефон на столике у ее кровати. Она присела на край постели и взяла трубку.

— Да, Хэмфри, в чем дело?

— Это сэр Адам, миледи, звонит из больницы.

— Да? — сказала она. — Тогда вам лучше сразу переключить его.

— Сейчас, миледи.

После нескольких щелчков, когда Хэмфри переводил звонок, в трубке раздался знакомый голос Адама, дрожащий и огрубевший от напряжения и боли.

— Привет, Филиппа. Прости, что звоню так рано. Наверное, разбудил тебя.

— Нет, я уже начала шевелиться, — сказала Филиппа. — Что с тобой?

— Я… м-м… не думаю, что мне следует провести в больнице больше времени, чем необходимо, — сказал он с трудом. — Я попросил Хэмфри приехать и забрать меня.

Сами слова были довольно нейтральны, но в тоне было что-то зловещее.

— Адам, ты в порядке? — спросила она.

— Сейчас да, — ответил он. — Просто пошли Хэмфри. Не беспокойся.

— Понимаю, — сказала она. — Ну что же, в такую рань не должно быть напряженного движения. Хочешь, чтобы я тоже приехала?

— Нет, со мной все будет в порядке. Увидимся через пару часов.

Хэмфри приехал в больницу вскоре после шести и привез одежду. К тому времени Адам, выпивший несколько чашек кофе, решил, что худшее воздействие успокоительного уже прошло, но одевание, даже с помощью Хэмфри, потребовало от него гораздо больших усилий, чем хотелось бы. Подписав все необходимые для выписки бумаги, он не стал возражать, чтобы его отвезли к ожидающему «бентли» в инвалидном кресле.

Он позволил себе немного перевести дух, когда его засунули на заднее сиденье, и они направились домой. Но, отвечая на встревоженные расспросы Хэмфри об аварии, он снова задумался об этой стороне последних суток — не следствии, а причине.

— Хэмфри, не хочу быть невежливым, но я совершенно измотан, — сказал он, пытаясь найти положение поудобнее. — Я попытаюсь вздремнуть.

— Конечно, сэр.

Но пока Хэмфри ехал к дому, а значит, и к безопасности, Адам снова начал вспоминать саму аварию. Даже Маклеод с самого начала усомнился, что это был несчастный случай, а Адам, еще находящийся в шоке, отмел это, почти не задумавшись. Теперь он полагал, что знает, как и кем это, наверное, было организовано.