Лучезарный
Шрифт:
Улыбаясь, Некрос кивнул на прощание и оставил юношу в смятении.
Он был доволен — теперь Юлий будет мучиться и сомневаться. Как же, по-приятельски общается с ненавистным Верховным демоном! Подвергает опасности благородных единомышленников своим пребыванием среди них. Но есть такой блистательный выход — спасти друзей и весь мир. Уменьшить зло. Как можно отказаться?!
Темный правитель Рэйма появился на балконе храма, когда траурная процессия с воющими плакальщицами и кривляющимися мимами уже давно удалилась за город. К месту сожжения. Смолкли трубы.
«Интересно, где именно сейчас находится Юлий? Далеко уехать беглецы не могли, но там у них ранний вечер, а здесь уже почти темно. Впрочем, возможно, магическая завеса над городом глушит солнечные лучи…» — Демон шумно вдохнул витающий в воздухе дымок, пропитанный ароматными маслами. Развернулся и пошел вглубь храма, где верховный жрец уже два часа ждал его аудиенции.
Гранитный зал был освещен несколькими факелами. Их красный свет играл на черном полированном камне стен и не мог рассеять густые тени, шевелящиеся за колоннами. Не’лкатур сидел на низком табурете перед троном Повелителя, низко опустив бритую голову. То ли спит, то ли умер. С тонких желтоватых пальцев свисают длинные четки — золотые фигурки людей нанизаны на шнурок. Багровое одеяние широкими складками лежит на худом теле. На затылке виден длинный красный шрам.
Едва Высший вошел, жрец вскочил, склонился в глубоком поклоне и не разгибался до тех пор, пока тот не опустился на свое место.
— Ну? — недовольно осведомился Некрос, небрежным жестом позволяя Не’лкатуру сесть. — Что там у тебя?
— Господин, тело императора готово к сожжению. Вы не возложите на него свой магический огонь?
Время от времени Некрос осчастливливал правящую семью — лично сжигал мертвых родственников. Выглядело это весьма эффектно. С ночного неба падало красное пламя, накрывало деревянный настил и груду поленьев, на которых лежал покойник. В пляске багровых огней угадывались лица, фигуры, здания, тайные знаки и символы. Ходили слухи, что по ним можно читать будущее.
— Не возложу, — буркнул демон.
Жрец в затруднении пошевелил четками и решился напомнить:
— Но, повелитель, тогда…
— Тогда народ решит, что император не был отмечен моей милостью. И будет прав.
Не‘лктаур деликатно помолчал, опасаясь раздражать темного, но все же осторожно произнес:
— Господин, Клавдий ждет, когда вы официально объявите его императором.
— Я не собираюсь объявлять его императором. У меня есть другая кандидатура…
Жрец удивился, но не показал этого. Привык к непостоянству правителя.
— Кто, позвольте узнать? Лурия Лолла, сестра наследника?
— Лурия Лолла — глупая собачонка! — Рявкнул Некрос, стукнув кулаком по подлокотнику. — Но она пригодится… чуть позже. Все. Убирайся!
Низко кланяясь и пятясь задом, служитель поспешил удалиться из тронного зала.
Высший был готов подождать. Недолго. Щедро посеянные семена сомнения, страха за друзей и желания власти в хорошем смысле этого слова вот-вот должны были дать всходы. Или он ничего не понимает в людях.
«Но если я все же ошибся, и Юлий предпочтет безвестность и жалкое прозябание императорскому венцу — я сделаю правителем Клавдия. И тогда люди взвоют. Все смерти последних Больших сенполий покажутся им невинной игрой по сравнению с тем, что я устрою…»
Пустого ожидания Некрос не выносил. И вынужденное бездействие предпочитал заполнять хоть какими-то делами. К примеру — можно вызвать верховного турвона и излить на него дурное настроение.
Что демон незамедлительно и сделал.
Инквизитор появился на удивление быстро. Обычно призывать главного хранителя идеологического спокойствия приходилось по несколько раз, и тот являлся с недовольным видом, изо всех сил показывая, что его оторвали от чрезвычайно важных дел. Но сегодня турвон был благодушен и спокоен. Он пребывал в своем любимом человеческом образе. Впрочем, это искупалось аккуратностью одежды. Длинный черный плащ чист, тога пламенеет благородным оттенком свежепролитой крови. Удосужился, наконец, проявить минимальное уважение к правящему собрату.
— Ну? — По инерции осведомился Некрос. Но привычное обращение к подчиненным в данном случае не прошло.
Инквизитор иронично приподнял каштановую бровь, сотворил кресло с удобными подлокотниками, уселся и повторил, копируя интонации:
— Ну?
— Ладно! Рассказывай!
Турвон усмехнулся, но больше заострять внимание на ошибке родственника не стал.
— Твоя беглая осквернительница жертвенников, Арэлл, сейчас приближается к Балтису.
— Меня это больше не интересует, — высокомерно заявил Некрос, испытывая легкое злорадство от того, что заставил сородича побегать, а все его усилия оказались напрасными.
— Неужели? — саркастически осведомился собеседник. — С чего бы это? Не ты ли требовал у меня ее голову?
— Пусть теперь о ее голове болит голова у Друзлта, — скаламбурил правитель, и сам рассмеялся над своей шуткой. — Она же на родину собирается? Вот и отлично. Мне она больше не интересна. Я нашел проводника. Настоящего. Такого еще не было никогда. И он станет императором. Транквил как раз очень вовремя отдал концы.
Некрос не сдержался — похвалился. Хотя Юлий еще не дал согласие, удержать приятное известие оказалось невозможно. Инквизитор прищурился, рассматривая довольного Хозяина:
— Это хорошая новость. Если она правдивая.
— Можешь не сомневаться.
— Тогда я рад за тебя. Твоя мощь возрастет в несколько раз.
«Как же, рад, — ехидно думал Некрос. — Зависть ты испытываешь, а не радость. Как любой нормальный демон, при виде удачи другого».
— А куда денешь Клавдия? Сынок покойного из кожи лезет, чтобы получить трон.
Некрос задумался на мгновение. Поморщился:
— Сошлю куда-нибудь. Или убью. А может, возьму себе в жрецы. Там видно будет.
— Твое дело, — согласился инквизитор. — Я так понимаю, участь ангела и оборотня тебя тоже теперь не интересует?
— Ну, что там с ними? — вяло поинтересовался Правитель. Родич начал утомлять его своей въедливостью и чрезмерной ответственностью.
— Покинули пределы Рэймской империи, — сухо сказал турвон.
— Вот видишь, я же говорил, долго он тут не продержится. Нечего было паниковать.
— Вижу, ты целиком погружен в мысли о своем проводнике и больше тебя ничто не волнует. Приду, когда станешь более адекватен. Всего хорошего.