Лучезарный
Шрифт:
— Живот от страха подвело? — участливо поинтересовался атлет.
— Я… у меня… — лицо жреца побагровело, он схватился за горло и стал медленно сползать с седла.
— Он задыхается! — Гай сунул спату в ножны, спрыгнул с коня и бросился на помощь. Арэлл сделала то же самое.
Вдвоем они стащили вниз хрипящего Октавия. Как только тот оказался на земле, тело его обмякло, будто не осталось ни одной кости. Руки, рвущие трабею на груди, безвольно упали, дыхание стало медленным и сиплым. Багровое лицо стремительно бледнело.
— Что это такое? — прошептала Арэлл, почему-то чувствуя непреодолимое желание оказаться как можно дальше от спутника. Она никогда не испытывала к нему особой любви, но сейчас человек, вытянувшийся на камнях, вызывал у нее просто непреодолимое отвращение.
— Я же говорил — опасность, — лишенным всяких интонаций голосом произнес Критобул. Элланка обернулась. Преторианец сидел в седле прямо, как деревянный, его лицо казалось синеватым, застывшим, а широко раскрытые глаза стали бельмами без зрачков.
Гермия, превратившаяся в такую же слепую куклу, тоже неподвижно замерла на своей лошади.
Громкое ругательство Гая заставило Арэлл выхватить меч и, едва прикоснувшись к нему, она почувствовала привычное спокойствие. Гратх стоял на коленях подле тела Октавия, обеими руками сжимая голову. Рядом валялась бесполезная спата.
— Арэлл… — прохрипел он.
Элланка подскочила к нему, схватила за руку, впиваясь пальцами в запястье.
— В голове… серая муть… вой.
— Гай, борись! Не поддавайся!
— Проклятые земли, — прошептал он побелевшими губами. И упал, чтобы через мгновение открыть мертвые белесые глаза.
Арэлл вскочила, острие ее меча металось из стороны в сторону, в поисках врагов, но карать было некого. Четверо друзей, пораженные неизвестным проклятием, не отвечали на вопросы и не видели ее.
— Кто это сделал?! Отзовись! Я хочу поговорить с тобой! Где ты?!
Рядом зашевелился, пытаясь подняться, Октавий. Его скрюченные пальцы заскребли землю, закатившиеся глазные яблоки дергались под веками, а лицо искажали гримасы — одна половина пыталась ухмыльнуться, другая скалилась от ярости. Словно кто-то примерял на себя человеческую маску, но у него это не получалось. Наконец, жрец медленно сел, открыл рот и сказал с глумливой насмешкой:
— Здесь, я. Здесь. Не ори.
— Октавий? — тихо позвала элланка и тут же поняла, что это уже не трусоватый нервный рэймлянин. — Кто ты? Что тебе надо?
— А ведь вас предупреждали, — синеватые губы существа дергались не в такт произносимым словам. Веки были, по-прежнему, опущены. — Опасность. Не ходите. Не послушались… Никогда не слушаются.
Словно повинуясь беззвучному приказу, Гай медленно подошел к своему коню, неуклюже забрался в седло и подъехал к Критобулу и Гермии.
— Что ты сделал с ними?! Кто ты такой?! Что тебе надо?…
— Кто я такой? — Лже-Октавий стал медленно подниматься, скалясь на элланку. — Я охотник, а вы добыча. Пища. И я сожру всех вас. Изнутри. Часть меня в каждом из них, и уже начинает медленно высасывать жизнь из их тел. Но я не понимаю, почему ты сопротивляешься до сих пор.
Он поднял руку, и девушка почувствовала, как вокруг ее головы что-то вьется с назойливым звоном, словно стая мошкары. У лица заклубилась густая сизая пелена. Арэлл крепко зажмурилась на мгновение, а потом взмахнула перед собой балтусом, представляя, как разрезает невидимую вязкую паутину. Сознание тут же прояснилось, муть и звон рассеялись.
— Понимаю, — прошипело существо и протянуло к ней трясущуюся руку. — Меч. Он придает тебе сил. Отдай его! Отдай его мне!
Арэлл ощутила, как невидимая сила пытается вырвать у нее оружие, но только крепче стиснула рукоять. Несколько мгновение борьбы, и чужая воля ослабла.
— Отдай!
Арэлл взмахнула балтусом, отсекая силу, льющуюся из бывшего спутника. Она почти ощутила, как перерубила невидимую, жадно тянущуюся, серую нить.
— Я все равно убью их, — зарычала тварь, брызгая слюной. — А начну с нее, самой слабой.
— Сочувствую. — Арэлл ощутила, как кровь начинает бешено стучать в висках. — Сегодня ты останешься без обеда. Отпусти их.
— Ты можешь причинить мне вред, только убив своего друга.
— Я переживу его потерю.
Эллнка сделала выпад, и если бы «Октавий» не отскочил, меч вонзился бы в его грудь. Было непонятно, как он видит.
— Его потерю переживешь? А остальных?
Существо снова отпрыгнуло, отбежало в сторону, с невероятной ловкостью вскарабкалось на вершину гигантского валуна, лежащего неподалеку, и крикнуло оттуда:
— Посмотрим, как ты справишься с остальными!
Гермия осталась неподвижной, но Критобул с Гаем медленно спустились на землю, вытащили мечи и направились к элланке.
— Ты можешь убить их, — раскачиваясь на краю камня, забормотала тварь. — Они могут убить тебя. Итог один. Кто-нибудь умрет. Оставь оружие, и все останутся живы.
— Пока ты не сожрешь нас?! — Арэлл медленно отступала перед клинками друзей.
— Ты этого не увидишь. Даже не почувствуешь! — Существо свесилось со своего насеста и приказало. — Сокрушить ее!
— Гай! Это я! Это же я! — закричала элланка, отбивая первый удар спаты. — Ты меня слышишь?!
— Не видит, не слышит, не понимает, — захихикал Лже-Октавий. — Ты еще можешь сдаться.
— Нет.
— Ладно, побарахтайся немного. — Он удобнее устроился на камне. — Хоть развлекусь.
Трудно драться со своими друзьями, которые уже не подчиняются себе и всерьез хотят твоей смерти. Арэлл переживала странное чувство. Больше не было покоя и счастья, теплая рукоять меча не вливала в ладонь ровную силу. Стараясь не зацепить демоноборцев, она уклонялась от ударов, отступала, парировала, ускользала.