Лучезарный
Шрифт:
— А что вы хотели? — гордо заявил Октавий, после очередного купания. — В этой части Нита лежат священные болота. Обиталище великого каймана.
— Какого каймана? — оглушительно сморкаясь, поинтересовался Критобул.
— Великого, — сухо отозвался жрец. — Зверя, посвященного Золтону. Кровожадная тварь выползает на охоту по ночам и, говорят, может проглотить целого вола.
Атлет лишь скептически пожал плечами.
Наконец, впереди показалась широкая полоса воды.
— Нит, — произнес Гай и оглянулся на Арэлл.
Река медленно катилась между низких берегов, заросших тростником. Мелкие мутные волны лениво покачивали камыш у берега, отражая солнечные блики на сочных зеленых стеблях. Трудно было поверить, что выше по течению поток бурлит и клокочет на перекатах.
Спутники затаились в зарослях, стоя по колено в воде. Вниз по течению медленно плыла черная ладья. При взгляде на нее у любого человека по спине пробегала дрожь — этот корабль был построен не людьми и не для людей.
За ладьей следовала целая флотилия судов поменьше. На них друзья разглядели нитских воинов в полном вооружении.
— Плывут к границе? — прошептала Арэл, крепко сжимая повод.
— На флагмане — демон, а люди — войска человеческого правителя, — отозвался Гай.
— Да, — подтвердил Критобул. — Я вижу даже рисунок на щитах. Змея обвивает желтый диск. «Пожирающие солнце». А вон те, с высокими гребнями на шлемах — «Аллигаторы». Элитные войска. Неужто Золтон собирается напасть на Рэйм?
— Даже если так, — Гратх отступил глубже, жестом велев остальным сделать то же самое, — нам надо идти…
Камыш стал гуще и выше. Толстые черные гадюки, копошащиеся в иле, поспешно убирались с дороги маленького отряда. Впрочем, Критобул не удержался и разрубил парочку не слишком быстро освободивших ему дорогу. Он испытывал непреодолимую неприязнь к любым ползучим гадам.
— Похоже, скоро мы выйдем на сухое место, — отчего-то решил Октавий, о чем всем и поспешил незамедлительно сообщить. — Это очень кстати, друзья мои, потому что…
Его последние слова заглушил громкий всплеск. Жеребец атлета оступился и, ломая тростник, рухнул в воду вместе со всадником. Когда их вытащили, конь и человек оказались покрыты слоем черного ила. Остальные тоже не могли похвастаться чистотой, но эти двое были похожи на выходцев с того света. Преторианец, ругаясь сквозь зубы, кое-как протер лицо от грязи и снова занял место во главе отряда.
Спутники вышли к небольшой круглой заводи, когда солнце перевалило далеко за середину неба. По поверхности воды шла мелкая рябь и разбивалась об основание приземистой черной пирамиды.
— Это храм Золтона? — шепотом спросила Гермия, зябко передернув плечами, хотя воздух был скорее душным, чем прохладным.
От сооружения исходило почти материальное зло. Густое и тяжелое, пригибающее к земле.
— Вот что, — тихо сказал Критобул, сам похожий на демона, поворачивая чумазое лицо. — Сваливаем отсюда, пока нас не заметили.
Но последовать разумному совету не удалось. Черные ворота распахнулись. Из провала выплыл долгий звук — удар гонга. А затем появились жрецы. Вооруженные тэмами, они поднимались по широким ступеням.
Слуги Высшего были одеты в одинаковые чешуйчатые передники. Их головы скрывали шлемы в виде крокодильих черепов, и казалось, будто из-под земли выходит целый отряд злобных рептилий, не имеющих с людьми ничего общего, несмотря на человеческие тела.
Они вывели из недр храма жертву — светловолосого мужчину в оборванной одежде. Тот с ненавистью оглядел служителей, а потом повернул голову к зарослям, за которыми скрывались рэймские беглецы и… посмотрел прямо на элланку.
На его грязном, упрямом, измученном лице сияли светлые глаза, и от их взгляда у Арэлл внутри, где-то у сердца, начал медленно подниматься холод. Ей показалось, что она, запрокинув голову, смотрит в сумрачное, бледно-серое небо севера. И в этом небе, как иней по траве, морозным узором медленно разворачивают свои лучи звезды из ледяных кристаллов.
Знакомые глаза.
Знакомое чувство.
Арэлл сжала рукоять своего меча:
— Это надо остановить.
— Я знал, что ты так скажешь, — отозвался преторианец и обменялся с Критобулом невеселой, понимающей усмешкой.
В воротах пирамиды появился верховный жрец. Его голову украшал золотой крокодилий череп, туловище покрывала длинная кожаная накидка. Элланка почувствовала, как ярость, заклокотавшая в груди, сменилась ледяным спокойствием, и бесшумно вытянула балтус из ножен.
— Погоди, — произнес Критобул. — Надо все обмозговать. Нельзя бросаться сгоряча.
— Вы с ума сошли?! — возмущенно зашипел Октавий. — Что вы задумали?!
— Сначала — убить главного. — Быстро произнес Гратх. — Он обладает правом вызова Хозяина. Остальных отрезать от входа.
— Я — справа, ты — слева, — буркнул Критобул. — Гермия, держи лошадей и не высовывайся.
Оба преторианца бесшумно исчезли в зарослях.
— А мне что делать? — прошептал Октавий, и в его голосе послышались панические нотки.
— Не бойся, — не глядя на спутника, Арэлл протянула руку и крепко сжала его предплечье. — Нельзя бояться вечно.
От ее ладони вниз по руке Октавия потекло тепло. И страх, всю жизнь грызущий его внутренности, вдруг отступил, потускнел, больше не заслоняя свет. Сколько рэймлянин себя помнил, он всегда подчинялся страху. Большему или меньшему. Уступал одному в пользу другого и никогда не мог стряхнуть с плеч призраки боли, смерти, унижения, преследовавшие его каждую минуту. Сейчас Октавию казалось, что узкая девичья ладонь выжимает из него сомнения и трепет. И когда Арэлл сказала: «Пора», он не почувствовал привычного, оглушающего ужаса. Душа не съежилась в жалкий комок, он просто выхватил меч и бросился вперед.
Служители демона были ошеломлены наглостью напавших. За всю историю культа смертные не нападали на них никогда. А эти были либо безрассудны, либо… Золотоголовый верховный хранитель сокровищницы Золтона не успел додумать — балтус светловолосой женщины столкнулся с его тэмом, нанося удар с неженской силой. В ее взгляде горело священное безумие, а рука была точна и безжалостна.
Через несколько секунд боя жрец понял, что не совладает с сумасшедшей. Послушники не спешили на помощь, за спиной звучали их крики и звон оружия. Оставалось единственное средство… «Господин мой, призываю тебя…» — начал он произносить мысленно. Но элланка дико сверкнула глазами.