Чтение онлайн

– Нет, спасибо, мэм. С меня достаточно. – Судья отстегнул от жилетки золотые часы на цепочке и повесил их на ветвь над головой, часы повисли, как рождественское елочное украшение, и их тикание разносилось по всему пространству нашего дерева, как отчетливое, но тонкое, едва слышное, приглушенное сердцебиение светлячка в траве. – Когда вы слышите, как идет время, день становится длиннее, а я бы предпочел день подлиннее, – с этими словами судья отодвинул назад кучу из убитых белок, устраиваясь поудобнее. – Прямо в голову! Хорошо стреляешь, сынок, – подивился судья, более внимательно поглядев на белок.

Конечно, я не стал приписывать себе чужие достижения и сказал, что это дело рук Райли.

– Райли Хендерсон?! – переспросил судья и рассказал нам, что именно Райли выдал всем наше местопребывание. – А до этого они наверняка заслали телеграмм долларов так на двести, – сообщил он, веселясь от этой мысли. – Я полагаю, что именно все эти деньги и стали причиной того, что Верина слегла, – не унимался он.

Долли нахмурилась:

– Все это их поведение, такое мерзкое и отвратительное, не имело ни капли смысла. Они были настолько взбешены, что, казалось, были готовы убить нас, хотя я и не понимаю, за что и какое отношение имеет ко всему этому Верина – ведь она знала, что мы оставляем ее в покое и уходим. Я даже записку оставила, но если она больна, если это так, господин судья, то ведь мы об этом не знали!

– Не знали! – поддержала Кэтрин.

– Да, с ней не все в порядке, так оно и есть, но Верина не та женщина, чтобы слечь от какой-нибудь пустяковой болячки, что не лечится аспирином. Я помню, когда она затеяла переустройство кладбища, чтобы воздвигнуть что-то вроде мавзолея себе и всем Тальбо, и одна из дам подошла ко мне и сказала, ну не ненормальная ли эта Верина Тальбо, раз носится с этой идеей поставить себе такое надгробие, нет, сказал я, нет! Единственно, что ненормально в этой истории, я сказал, было то, что Верина затеяла потратить деньги на эти вещи при том, что сама она ни на йоту не верила, что вообще когда-либо умрет.

– Мне не совсем нравится, как вы говорите о моей сестре, – вежливо напомнила о своих родственных связях Долли. – Она много работала и заслужила то, что она хочет для себя. Во всем происходящем есть и наша ошибка, и мы подвели ее, и нам не место в ее доме.

Хлопковая жвачка во рту Кэтрин пришла в движение:

– Долли, ты ли это! Или ты стала лицемеркой?! Судья наш друг, и почему бы тебе не рассказать, как Та Самая и тот маленький еврей украли наше лекарство!

Судья обратился к нам за переводом того, что промямлила Кэтрин, но Долли сказала, что слова Кэтрин всего лишь чепуха и вздор, не стоящие того, чтобы их повторять, и, решив покончить с темой, спросила судью, как освежевать белок. Кивнув задумчиво, он повел взглядом вокруг нас, скользнул мимо нас, затем вверх, высматривая что-то в объятой голубым небом, нежно ласкаемой ветерком листве.

– Вполне может быть, что ни для кого из нас нет места, если только мы не знаем втайне, что все-таки оно есть, это место, – где-то, и, если мы находим его и при этом жизнь пролетает мгновенно, но мы все равно находим его, – тогда мы вправе считать, что на нас снизошло благословение. А место это – ваша обитель, – сказал судья, слегка дрожа от волнения, так же дрожа, он произнес еще одно: – И моя…

Тихо и незаметно день перешел в вечерние сумерки. Легкий осенний туман с речки пополз, крадучись, сквозь деревья, а вокруг бледного солнца образовался легкий дымчатый ореол – дальний предвестник зимы.

Но судья не собирался покидать нашу компанию:

– Две женщины и мальчик?! Одни в лесу, во власти ночи? И Джуниус Кэндл со своими дурнями и неизвестно какими намерениями в голове! Нет уж, я остаюсь с вами!

Из всех нас наверняка именно судья Кул чувствовал себя на своем месте, в своей тарелке здесь, на дереве. Было приятно видеть те перемены, которые вдруг произошли в нем за последний час: он почувствовал себя снова мужчиной, а не дряхлеющим пенсионером, более того, он почувствовал себя защитником. Он освежевал белок своим перочинным ножом, тогда как я натаскал сучьев и подготовил костер на земле под деревом для нашей сковороды. И затем судья самолично занялся приготовлением ужина. Долли открыла бутылку с вином: оправданием послужило то, что становилось довольно прохладно.

Блюдо из белок получилось весьма вкусным, их мясо было нежное, и судья, видя наше одобрение, гордо заявил, что нам следовало бы отведать жареного сома в его исполнении. Затем мы выпили вина в тишине, и запах листьев и дыма, исходящий от догорающего костра, будил в нас воспоминания об осенних деньках нашего прошлого, и нет-нет да и вылетал у кого-нибудь из нас глубокий вздох. В глиняном кувшине плясал огонек свечи, а вокруг нас сквозь черные ветви завертелся беспорядочный хоровод мотыльков. Затем, как-то внезапно, мы вдруг почувствовали чье-то постороннее присутствие в кромешной безлунной беззвездной тьме – нет, мы не слышали даже, как шелохнулась листва под ногами незнакомца, мы просто почувствовали, что он или оно рядом.

– Кажется, кто-то или что-то здесь есть, – прошептала Долли, выражая наше общее мнение.

Судья схватил свечу, ночная мелочь поспешила подальше от пляшущего огня свечи, и где-то на верхушке дерева снежная сова тяжело порхнула в темноту.

– Кто там?! – грозно, по-солдатски спросил судья. – А ну-ка, отвечай, кто там?!

– Это я, Райли Хендерсон, – донеслось из темноты.

Да, это был Райли Хендерсон собственной персоной. Он отделился от темных деревьев, и его вздернутое вверх, насмешливое, ухмыляющееся лицо было искажено в дрожащем свете свечи.

– Я лишь пришел посмотреть, как вы тут. Надеюсь, вы не в обиде на меня: я ни за что никому бы не сказал, где вы, если бы знал, из-за чего поднялась вся эта шумиха вокруг вас.

– Никто не винит тебя, сынок, – сказал судья, и я вспомнил, что именно судья Кул защищал Райли в его борьбе против Хораса Холтона – родного дяди Райли: между судьей и Райли уже установилось взаимопонимание. – А мы как раз наслаждаемся тем прекрасным вином, которым нас угостила мисс Долли, я уверен, что мисс Долли с удовольствием примет тебя в нашу компанию.

Кэтрин запричитала, что на дереве нет места – еще одна унция лишнего веса и доски рухнут, сказала она. Но, так или иначе, мы подвинулись поближе друг к другу, давая место и для Райли, который не успел влезть к нам и устроиться поудобнее, как Кэтрин схватила его за волосы:

– А это тебе за то, что ты целился в нас сегодня утром, хотя я тебя предупреждала не делать этого, а это, – с этими словами она дернула Райли за волосы еще раз, четко цедя слова: – А это тебе за то, что ты навел на нас шерифа.