Чтение онлайн

Увидев мороженичный возок, он стал прикидывать, нельзя ли ему засунуть тело в возок (если, конечно, там нет мороженого), возле театра он хотел смешать Деканово тело с декорациями, но не решился ни на то ни на другое, а когда уже Лука думал, что ему придется отнести свой постылый груз домой, а родителям сказать, что это к нему приехал его товарищ из Калуги, совсем неожиданно у него Деканово тело отобрали панки.

Поначалу они долго тащились за Лукой и все канючили о том, какие они мирные люди, что они сами по себе, а остальные сами по себе, хвалили, какую он замечательную несет вещичку, говорили, что им тоже такую очень хочется, а одна совсем юная п*нчиха, которая, и идя вслед за всеми, все выделывала ногами какие-то замысловатые терпсихоры, приговаривала, что им нужно поколотить Луку, пока наконец и панки от п*нчихи не заразились агрессией, тогда Луке решительно преградили дорогу и сказали, что он сейчас же получит по роже, если не одолжит панкам свою вещичку, и Лука, хотя и смущенный непредвиденным оборотом дела, все же с облегчением отдал панкам Деканово тело, которое те понесли на свою тусовку, где имели с их новым приобретением шумный успех.

Лука, оставшись один, тотчас доставал Деканово письмо и, привалившись для удобства спиной к пожарной машине, стоя прочитал его от начала до конца.

– Уважаемый Лука, - писал Декан.
– Теперь вы уже, безусловно, осведомлены о случившемся драматическом событии, которое, наверное, взволнует всю Академию и весь научный мир, вы уже успели принять в нем участие, вы уже сделали некоторые выводы для себя, попробую же теперь направить ход ваших мыслей в должную сторону, как мне это подсказывает и мой значительный жизненный опыт и мое высокое звание, а также заодно разъяснить свои слова о некотором в отношении вас благодеянии, брошенные вскользь в предыдущем моем к вам обращении.

Как говорит ваш друг Марк: "Женщина без живота - это то же, что и роза без бутона", - однажды он сказал мне это, открыто улыбнувшись тогда своим небольшим ртом с зубами свободного мраморного цвета. И отдавая должное этому сомнительному изречению, добавлю от себя: "И то же самое, что и Академия без Декана". Подозреваю, что вы шокированы, удивлены, как это такой интеллигент, как я, такой признанный ученый, прославленный руководитель, такой, совершенно можно сказать, вдохновенный демиург, - и вдруг использует в своей речи скабрезные афоризмы его недостойных подчиненных. Ведь что такое, в сущности, Марк? Нет, впрочем, о Марке мы в другой раз поговорим. Марк, я бы сказал, это отдельная статья. Итак, вернемся к Академии.

Вспомните, уважаемый Лука, когда в старые времена в ином государстве умирал король, герольды (либо еще какие-то вестники) возглашали: "Король умер, да здравствует король!" А что это означает в приложении к настоящей, обсуждаемой нами ситуации? Только одно: Декан умер, исполнив свой долг, но Академия не может существовать без Декана. Хорошо понимаю, разумеется, ваше недоумение: почему это, мол, Декан - человек, который привык мыслить масштабами всей Академии, масштабами даже целых государств, и обращается вдруг ко мне, к таким масштабам, может быть, не привыкшему?! Человеку не свойственно долго пребывать в неведении, и, если ему не разъясняют непонятное, он с готовностью цепляется за самый вздорный вымысел. Так вот, чтобы предотвратить ваше движение по ложному следу, спешу разъяснить: Академии нужен Декан, это очевидно, и Деканом, уважаемый Лука, будете вы.

Хорошо, разумеется, понимаю и ваше теперешнее крайнее изумление, в которое ввергло вас это мое обдуманное - заверяю вас - и серьезнейшее предложение сделаться моим преемником, и поэтому прекратите на минуту чтение, - мой вам совет!
– чтобы снова собраться с мыслями и вполне освоиться с новыми ощущениями, или прочтите во второй раз предыдущий абзац настоящего моего к вам обращения, чтобы рассеялась полностью ваша недоверчивость в отношении моих слов, чтобы начисто исчезли всякие сомнения ваши, и чтобы все пункты моих последующих рассуждений воспринимались бы вами во всем блеске их убедительности, которую подобно иному ваятелю, созидают и моя безупречная логика крупного ученого, и моя собственная высокая убежденность, и мой, безусловно, достойный бережного, уважительного подражания интеллигентный язык.

Вы возразите: но ведь в Академии нет разве профессоров и академиков, которые могли бы занять освободившееся место Декана и возглавить таким образом нашу прославленную Академию? Конечно, есть, отвечу вам; десятки профессоров и академиков спят и во сне видят, как бы занять мое место, но ведь им только дай волю, вы же знаете!.. Скажу вам откровенно, уважаемый Лука, я не доверяю ни одному из них.

Вы, Лука, другое дело. Вы, как я считаю, если будете всегда и во всем чутко прислушиваться к голосу своей врожденной интеллигентности (о, как теперь недооценивают в человеке, а особенно в руководителе, значение интеллигентности!), избегать дурных советов (например, ваших друзей - Ивана, Марка и Феоктиста), но следовать, напротив, моим самым скромным и необременительным, дружеским рекомендациям, то сможете, по моему мнению, осуществлять курс руководства умеренный, положительный, без вывертов и без заносов, в духе широкого плюрализма, каковому и я был всегда ревностный приверженец. Я, знаете, иногда подозреваю в вас особенный талант восприятия.

Что же касается вашей (о, я долго искал подходящее слово, и поэтому и вы будьте, пожалуйста, снисходительны к некоторому моему, возможно, неделикатному прямодушию) недостаточной учености, которая, может быть, по вашему мнению, способна помешать вам быть утвержденным в высокой должности Декана, то, поверьте, моя всесильная, убедительная рекомендация наверняка решит этот вопрос в вашу пользу.

О, а польза для вас в этой должности несомненна, посудите сами. Взвесьте сами выгоды Деканской должности, решите на досуге, лучше ли молодому честолюбивому человеку ходить в каких-то несолидных, жалких студентах, в каких может ходить любой невоспитанный мальчишка, или сразу занять должность почетную и ответственную, на которую его прочат старшие, умудренные познаниями и опытом товарищи?! И это есть, как понимаете, мое обещанное для вас благодеяние.

А вообще, так ли уж нужна ученость администратору хотя бы столь прославленного научного заведения, знаменитого флагмана, такого, как наша Академия? Так ли нужна ученость, так сказать, капитану научного прогресса? Это вопрос, безусловно, философский, этический, и лично я с высоты своих достижений и заслуг склоняюсь к тому, чтобы трактовать его широко, свободно, и, если отвечаю на него, то вовсе не в духе категорического, однозначного утверждения: да, мол, необходима! И плохо меня знает, уверяю вас, всякий, кто обо мне предполагает, будто бы я способен думать так. Хотя не в этом теперь совершенно есть дело.

Но, знаете, при всем моем безграничном уважении к вам, при всей моей абсолютной уверенности, что именно теперь, при вашем вдохновенном и самоотверженном руководстве Академия наша расцветет и воспрянет, буду откровенен с вами: не подумайте, пожалуйста, уважаемый Лука, что назначение ваше на должность Декана и есть окончательная цель моих стремлений. Нет, это не так. Вспомните, уважаемый Лука, что я вам говорил о моей дальновидности, и вы, наверное, угадаете, что есть, безусловно, еще некоторые высшие соображения, определяющие мой выбор, соображения отдаленные, стратегические, магистральные, которые я опять-таки не собираюсь от вас утаивать (видите, как я вам доверяю?!) и которые немедленно вам открою, едва только увижу воочию наше полное и безусловное с вами единомыслие.

Если, уважаемый Лука, мои доводы подействовали на вас в самом положительном смысле, если вы согласны в соответствии с моим предложением отныне возглавить Академию и нам нет необходимости далее дискутировать по этому вопросу, то простите, пожалуйста, уважаемый Лука, мне, человеку немолодому, и более того - мертвому, всю жизнь отдававшему себя науке, небольшую и совершенно необременительную для вас просьбу, с которой я к вам обращусь. Просьба моя в следующем: пускай, уважаемый Лука, вы не будете Деканом; вернее, все будут считать, что вы Декан, но на самом деле вы будете Заведующим, но о том, что вы не Декан, а Заведующий, будем знать только вы и я, но уж мы-то сохраним нашу дружескую тайну между нами. И даже никогда более не станем упоминать о ней. Разница в должности невелика, просьба моя, повторяю, незначительна, тем более, что для всех вы будете самый настоящий полновластный Декан, а мне же, сентиментальному старику, сознание этой ничтожной разницы поможет навеки сохранить мое благоговейное отношение к священной и незыблемой, по моему высокому разумению, должности Декана. Формально изучающие латынь могут подумать, что Декан это чуть ли не десятник, но это, конечно, значительное преуменьшение. Мне даже немного неловко опровергать подобное предположение с полной серьезностью, хотя для людей разумных, наверное, в этом нет и необходимости.