Чтение онлайн

— Подожди. — Адриэль повернулась и выскользнула из комнаты.

— Ты — глупый молокосос, — прошипела Мидри, вновь бросая на него негодующий взгляд. — Сколько усилий потребовалось, чтобы тебе разрешили вернуться, а ты так поступаешь с ней? И со мной?

Серегил взял ее руку и приложил к своей груди.

— Ты — целительница. Скажи, что ты чувствуешь? — На ее ярость он ответил собственным гневом. — Радость? Предательство? Ненависть к вам или к собственному народу?

Мидри замерла, и он почувствовал, как от ее ладони у него по коже растекается тепло.

— Нет, — прошептала женщина, — нет, хаба, ничего такого я не ощущаю. Только решимость и страх. Серегил рассмеялся.

— Сейчас больше страха, чем решимости.

Мидри прильнула к нему и сжала в объятиях.

— Ты остался маленьким глупышкой, хаба, но, несмотря на это, ты вырос в замечательного, доброго человека. Пусть Аура всегда и везде присматривает за тобой!

— Прочие наши сестры возненавидят меня за мой поступок.

— Они еще глупее тебя. — В смехе Мидри слышались слезы; она оттолкнула брата. — Адриэль — единственная из нас пятерых, у кого настоящая голова на плечах.

Серегил расхохотался и благодарно поцеловал сестру. Адриэль вернулась с длинным узким свертком.

— Мы собирались отдать это тебе, когда ты будешь уезжать. Похоже, время настало, пусть немного раньше, чем я рассчитывала. — Адриэль откинула материю с одного конца и высвободила рукоять рапиры.

Не задумываясь, Серегил сомкнул пальцы на оплетенной металлическими полосками коже эфеса. Одним легким движением он вытащил клинок из ножен.

Полированная сталь отливала темным серебром. Вдоль лезвия бежал желобок, делая рапиру одновременно прочной и легкой. Конусообразная гарда состояла из изящно изогнутых дужек — такими удобно зацеплять оружие противника.

У Серегила захватило дух, когда он взмахнул клинком. Рапира была как раз ему по руке: в меру тяжелая, прекрасно сбалансированная благодаря круглой плоской головке эфеса.

— Ее сделал Акайен, не так ли? — спросил Серегил, узнав в чистых и строгих линиях клинка руку дяди.

— Конечно, — кивнула Адриэль. — Мы знали, что ты не захочешь носить оружие отца, и Акайен выковал эту рапиру специально для тебя. Посмотрев, как ты живешь в Римини, я решила, что тебе не понравится, если клинок будет чересчур вычурно украшен.

— Она прекрасна. А уж это! — Серегил провел пальцем по головке эфеса — большому полированному диску из камня Сарикали в металлической оправе. — Я никогда не видел ничего подобного.

Не успел он произнести эти слова, как почувствовал, что видел что-то очень похожее, только не мог вспомнить где.

— Дядя говорил, что идея пришла к нему во сне — дать тебе талисман, который защитит тебя и принесет удачу, — объяснила Мидри.

— Удачу в сумерках, — пробормотал Серегил по-скалански, покачав головой.

— Ты же знаешь Акайена и его сны, — с нежностью произнесла Мидри.

Брат удивленно посмотрел на нее.

— Нет, я забыл.

Он убрал клинок в ножны, провел пальцем по мягкой коже, по длинной перевязи, борясь с искушением тут же надеть рапиру.

— Мне запрещено носить здесь оружие, вы же знаете.

— Уезжать тебе тоже запрещено, — внезапно охрипшим голосом сказала Адриэль. — Судя по тому, что говорили мне Алек и Бека, я опасалась, что ты не захочешь принять от нас оружие.

Серегил смущенно склонил голову. Его пальцы узнали предназначенный для них клинок в первый же момент, и ему и в голову не пришло отказываться.

— Я обещаю вам одно. — Он вновь извлек шпагу из ножен и, вложив рукоять в руку Адриэль, приставил лезвие к своей груди и слегка надавил на него, так что металл оставил вмятину на одежде. — Клянусь Аурой Элустри, тем именем, что я когда-то носил, что никогда в гневе не обращу этот клинок против ауренфэйе.

— Владей собой и береги себя, — ответила Адриэль, снова вручая ему рапиру. — Что мне сказать, когда они обнаружат твое исчезновение?

Серегил криво усмехнулся.

— Скажи, что мной овладела ностальгия.

Спрятав меч в конюшне, Серегил поднялся к себе, перепрыгивая через две ступеньки зараз. Поборов искушение в последний раз взглянуть на Клиа, он быстро прошел в свою комнату; нескольких слуг, которые встретились ему по пути, он попросил не тревожить их с Алеком — они отправляются на покой.

В спальне было почти темно, ее освещала лишь небольшая лампа. Балконные ставни были плотно закрыты. На аккуратно застеленной кровати лежали заблаговременно украденные им туника и штаны, акхендийский сенгаи.

— Алек, — тихо позвал Серегил, торопливо переодеваясь.

— Я здесь. Я уже почти готов, — раздался голос откуда-то из-за кровати.

Алек вышел на свет, вытирая полотенцем мокрые волосы. Серегил замер, неожиданно пораженный видом друга в ауренфэйском наряде. Одежда шла ему, юноша скорее напоминал настоящего ауренфэйе, чем яшела. Алек всегда был строен и отличался красивой осанкой — Серегил отметил это в первый же раз, когда увидел юношу, но почему-то сейчас это особенно бросалось в глаза. Алек убрал полотенце, и впечатление стало более сильным. Благодаря отвару из скорлупок грецкого ореха — они заранее приготовили краску — белокурые волосы и брови Алека теперь стали темными, как у Серегила.

— Получилось? — спросил Алек, расчесывая влажные пряди.

— Отлично. Я сам с трудом тебя узнаю. Алек вытащил из-за пояса еще один сенгаи и протянул Серегилу.

— Надеюсь, ты умеешь его завязывать. У меня так ничего и не вышло, а попросить кого-нибудь помочь я не рискнул.

— И правильно. Откуда ты их взял? — Серегил пропустил сквозь пальцы коричнево-зеленую ткань, стараясь побороть опасения. Носить чужие цвета считалось преступлением.

Алек пожал плечами.