Лунная богиня

Двадцать семь месяцев назад

— Итак, на этот раз ты избежала наказания. — Произнеся эти слова, Джалал аль-Шалаан нахмурился.

Он стоял в дверях роскошной гостиной в одном из самых красивых поместий Хэмптонса, где многие годы его принимали как дорогого гостя. Он был убежден, что никогда не придет сюда снова из-за женщины, стоящей сейчас к нему спиной, — нынешней хозяйки поместья.

Луджейн Морган — его бывшая любовница.

Она собирала письма со старинного мраморного стола, когда услышала слова Джалала. Вздрогнув, она замерла.

Джалал был на взводе. Он сжал кулаки и стиснул зубы, каждый его мускул дрожал от напряжения.

Он не понимал, почему именно эти слова сорвались с его губ.

Джалал не собирался выглядеть враждебным. Ему казалось, он совсем охладел к этой женщине. Приехал он сюда с единственной целью — увидеть ее, забыв о страсти, которая ослепляла его четыре года, пока продолжалась их связь. Он здесь для того, чтобы покончить с их отношениями раз и навсегда и забыть, как она бросила его, не дав шанса оправдаться.

Да, Джалал верил, что во всем разберется без эмоций. Он считал, что вернул самообладание за те два года, пока они не виделись, и не испытывает к ней ничего, кроме холодного любопытства и душевного отвращения.

Оказывается, он заблуждался. Вот он увидел Луджейн, и в его душе закипели нешуточные страсти.

Джалал слыл бесшабашным парнем, но всегда старался скрывать свои истинные переживания под маской беспечности. Вывести из себя его могли только двое: мать — пресловутая королева Сондосс из Зохаида и Хайдар, отношения с которым у Джалала не ладились с детства. Затем появилась Луджейн.

Он по-прежнему чувствует себя уязвимым, просто глядя на нее. А ведь она до сих пор даже не повернулась.

И вот, наконец, Луджейн посмотрела в его сторону.

У него перехватило дыхание, а сердце бешено заколотилось.

Ее красота всегда его завораживала — Луджейн взяла лучшее от своих предков с Ближнего Востока и из Ирландии. К тому времени, когда она оставила Джалала, известные фирмы конкурировали за право получить ее в качестве модели для демонстрации их продукции. Производители косметики хотели, чтобы ее незабываемое лицо и неповторимые глаза воздействовали на потребителей.

Пока продолжалась их связь, Луджейн постоянно сидела на диете, что иногда тревожило, а иногда и злило Джалала. Она делала карьеру и, как одержимая, причиняя вред здоровью, старалась довести до совершенства уже идеальную фигуру.

Но сейчас перед ним иная Луджейн — воплощение здоровья и женственности, с красивыми формами, которые не скрывал даже строгий черный костюм.

Замужество пошло ей на пользу. Она стала женой человека, которого Джалал когда-то считал хорошим другом. Луджейн овдовела менее чем через два года после свадьбы. Джалал отчасти обвинял ее в смерти мужа.

Она наклонила голову, выпрямляясь. Изящное движение подчеркнуло красоту ее лебединой шеи и черные волосы, уложенные в пучок.

Она сохраняла прохладное спокойствие, но все-таки ей не удалось скрыть крайнее удивление. Зрачки ее огромных серебристых глаз расширялись и сокращались, когда она волновалась или была возбуждена.

Он приблизился к ней, внимательно вглядываясь в ее лицо. А потом с его губ сорвались неожиданные слова:

— Не скажу, что я удивлен. Тебе удалось обмануть самых подозрительных и проницательных людей, которых я знаю, в том числе меня. Никто не превзойдет тебя в хитрости.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

Ее голос внезапно пробудил воспоминания о прошлом. Она тряхнула головой, словно рассердившись на себя за бессмысленный вопрос:

— Я неверно выразилась. Как ты сюда попал?

Джалал остановился в двух шагах от нее, хотя каждая клеточка его тела приказывала ему подойти ближе и обнять Луджейн.

Проклиная себя, он засунул руки в карманы с притворной небрежностью:

— Меня впустила экономка.

Она снова тряхнула головой, словно сочтя его ответ смешным. Потом, округлив глаза, она посмотрела на него с суровым обвинением:

— Ты ее запугал!

Ему стало тошно. Когда-то она считала его героем. А сейчас сразу же решила, будто он совершил нечто предосудительное. Будто он — преступник.

Но почему он расстраивается? Он давным-давно понял, что ее прежнее обожание — обман. Она резко изменила свое отношение к нему, как только обнаружила, что не добьется своего. Хотя нужно отдать Луджейн должное: она более двух лет пудрила ему мозги, прежде чем стала открыто высказывать недовольство.

Джалал сначала не хотел верить, что она просто им пользовалась. Он объяснял ее нервозность чрезмерными стрессами на работе и своим желанием доминировать. Он думал, что разногласия лишь сильнее распалят их страсть, поэтому при удобном случае провоцировал ее на скандал. Он до того заблуждался, что последняя ссора совершенно его потрясла.

Но вот прошло два года, и Джалал ясно увидел, кто она такая. Он отказывался верить всем имеющимся доказательствам ее лжи и хватался за иллюзию, так как не мог прожить без ее страсти.

И теперь Луджейн стоит перед ним в полный рост, в туфлях на высоком каблуке и смотрит на него с вызовом.

— Ты запугал Захаю, но, должно быть, забыл, что со мной твоя тактика выкручивания рук не пройдет. Либо ты уходишь по-хорошему, либо я вызываю охрану. А еще лучше — полицию.

Он отмахнулся от ее угрозы. От одного ее взгляда и слова в его жилах бурлила кровь.

— Что ты им скажешь? Что твоя экономка впустила меня, не предупредив тебя, и оставила нас наедине в пустом особняке? На допросе она поклянется, что я ничуть ее не запугал. Как и бывшие коллеги твоей матери, Захая впустила меня без лишних расспросов.

— Ты хочешь сказать, что, как бывшая коллега моей матери, Захая — одна из служанок твоей матери?

Джалал напрягся при упоминании о матери. Ему не удавалось забыть о ее заговоре с целью свержения короля Атефа и устранения его сводных братьев от наследования престола Зохаида.