Лузиады, де Камоэнс Луиш

Лузиады

на обложку

де Камоэнс Луиш

Шрифт:

От португальцев бегством мавр спасался, С чужих брегов поспешно удирая. Миральмумини яростный остался Там, где его настигла смерть слепая. А португал с молитвой обращался К тем силам, что, мольбам его внимая, Его осуществили упованья, Избавив край от тяжких испытаний.

Но Либитины длань неумолимой Похитила бесстрашного героя, Который столько лет неукротимо Разил врагов, не ведая покоя. Болезнями и старостью томимый, Перекрестив хладеющей рукою Наследников, Афонсу-победитель Отправился в посмертную обитель.

О нем рыдали горные вершины, О нем леса дремучие вздыхали, Из рек потоки слез лились лавиной, Луга и рощи в горе затопляли. О подвигах его неисчислимых В стране родной легенды не смолкали. И тщетно эхо скорбное взывало: Афонсу!
– но ответа не встречало.

Его наследник Саншу благородный Еще при жизни короля-героя Прославился отвагою природной, Разя врага с дружиной удалою. От мавров Бежу сделал он свободной, А Бетис в ходе яростного боя У стен Севильи кровью замутился И долго алой влагою струился.

Став королем, отважный Саншу вскоре С войсками Силвеш окружить решился. А в Иудею в эти дни по морю Германец благонравный устремился, Желая, чтоб в Земли Святой просторах Несчастный Гидо снова воцарился. Но путь неблизкий рыцари прервали И лузитанам помощь оказали.

Вел Барбаросса мощные дружины Туда, где принял муки Искупитель, Туда, где был разгромлен Саладином Несчастный Гидо, горестный воитель. Полки несокрушимых сарацинов Близ вод расположил их повелитель. А христиане жаждою томились И вскоре исламитам покорились.

И вот, по воле ветра прихотливой, От стен Ерусалима в отдаленье Явился флот тевтонцев горделивых, Чтоб вместе с Саншу бой начать священный. И посрамлен был вскоре мавр чванливый Под Силвешем, как некогда в сраженье У Лиссабона, где с Афонсу смелым Рать крестоносцев мавров одолела.

Закончив бой с потомством Магомета И поделив богатые трофеи, Дав дружества прощальные обеты Германцам, поспешавшим в Иудею, С мечом булатным, к небесам воздетым, Желаньем новой битвы пламенея, В Леон король стремительно ворвался, И город Туй ему покорно сдался.

Но был настигнут гордый победитель Всевластной смерти острою косою. И сын его, удачливый воитель Афонсу, принял знамя боевое. В Алкасер с ним вступил освободитель, Навеки град оставив за собою, Тот град, что мавры дерзкие отбили, А ныне чадам Луза возвратили.

Но смерть взяла Афонсу, и на троне, Юнец безвольный Саншу очутился, Он позабыл о чести и законе И на любимцев слепо положился. Хоть он и унаследовал корону, Но управлять страною не стремился И край родной, не зная сожаленья, Приятелям отдал на расхищенье.

Нет, не был Саншу, как Нерон, развратен И с мальчиком любви не предавался, И с матерью родной грехом отвратным Наш баловень судьбы не занимался. Предать пожару город благодатный Безумный властелин не собирался. Не знал он злобы Гелиогабала, Ни изощренных нег Сарданапала.

Не мучил он народ, как те тираны, Что некогда Сицилию терзали И, как Фаларис, пыткам невозбранно Несчастных граждан часто предавали. Но в той стране, где храбрых и гуманных Владык на троне подданные знали, Лишь тот мог на престоле находиться, Кто доблестью мог с предками сравниться.

И потому Болонский граф по праву Взял твердою рукой бразды правленья, И после смерти Саншу вся держава Дала ему обет повиновенья. Афонсу Храбрый гордых предков славу Наследовал, горя похвальным рвеньем Расширить славной родины пределы, Простора жаждал дух благой и смелый.

Женившись, он богатые владенья Алгарве - взял в приданое и скоро Там маврам дал великое сраженье И их подверг разгрому и позору. И наконец свое освобожденье Узрели лузитанские просторы. Эпоха битв жестоких завершилась, И королем вся нация гордилась.

Затем Диниш, властитель просвещенный И Храброго Афонсу сын достойный, В науках и искусствах искушенный, Народом правил мудро и спокойно. К отечеству любовью вдохновленный, Повсюду он навел порядок стройный. При нем законы строго соблюдались, Обычаи жестокие смягчались.

Приют Минервы властелин устроил В своей Коимбре, городе прекрасном. Для муз отвел богатые покои Близ вод Мондегу, ласковых и ясных. Явились музы дружной чередою, Наполнив град напевом сладкогласным, И, словно у подножья Геликона, Там зазвенела лира Аполлона.

Король свою державу укрепил, Отстроил замки, крепостные стены, От нападений грады защитил И их украсил с роскошью отменной. Когда же в бозе властелин почил, Взошел на трон Афонсу несравненный. Отцу он прежде мало был послушен, Но сердцем честен, смел и прямодушен.

Кастильцев не страшась высокомерных, К ним относился с легким он презреньем. Могущество их войск неимоверных Не наполняло грудь его смущеньем. Когда же вновь нашествие неверных Кастилию подвергло униженьям, Ей помощь дети Луза оказали И вместе с ней победу одержали.

100

Нет, никогда Аттила разъяренный, Бич божий для Италии несчастной, Не вел с собою столько войск сплоченных, И никогда с Семирамидой страстной, Брегов индийских прелестью плененной, Не мчалось столько воев в путь напрасный, Как сарацинов, ярых и жестоких, Пришедших из Гранады и Марокко.

101

Услышав топот войск неисчислимых, Король Кастильи разом сна лишился, Погибели страны своей любимой Он больше смерти собственной страшился. И, опасаясь бед невосполнимых, Супругу он к отцу послать решился. В тяжелый, скорбный час народ испанский Звал на подмогу воев лузитанских.