Лузиады, де Камоэнс Луиш

Лузиады

на обложку

де Камоэнс Луиш

Шрифт:

Фантазии бесплодной предаваясь, Свирепость ты геройством объявило И, суетой безумной упиваясь, Подвергнуть жизнь опасности решило. Сомнительной отвагой отличаясь, Ты цену жизни, видно, позабыло, Хоть в смертный час ей свято дорожил И тот, кто жизнью всех нас одарил.

100

Но если жаждешь битвы ты кровавой, То разве нет неверных в поднебесной, С которыми за честь родной державы Померяться ты силой можешь честно? Их города отстроены на славу, И земли их богатствами известны. Коль ты Христову веру защищаешь, Почто ты с мавром биться не желаешь?

101

Ты у дверей неверных оставляешь, Ища вдали неведомых сражений, Судьбой родной страны пренебрегаешь, Ее бросая в жалком запустенье. Ты в Индии победы предвкушаешь И в Персию стремишь свое движенье, В Аравии стяжать желаешь славу, Забыв о предков доблестных державе.

102

О! Ныне я, несчастный, проклинаю Того, кто первым к дереву сухому Приладил парус, лодку создавая, Стремясь мечтой к заливам незнакомым. Он пламя ада заслужил, я знаю, Он в преисподней брег найдет искомый. Пускай в веках следа он не оставит И собственное имя обесславит.

103

Когда-то, человечество жалея, Сын Япета с огнем к нему спустился, И от огня безумца Прометея Весь мир в огонь сражений погрузился. Зачем, мечту несчастную лелея, Спокойствием ты нашим поступился, О Прометей! Пускай бы огнь желаний Не распалял бездумных начинаний.

104

Не будь тебя, возница несмышленый, Не опалил бы землю при паденье, Не испытал бы зодчий искушенный Над лабиринтом рук своих творенье, Не рвался к небесам бы дух стесненный, Оставил бы пустые помышленья И не искал бы чуждых, дальних стран. О, жалкий рок и горестный обман!"

ПЕСНЬ ПЯТАЯ

Пока старик, годами умудренный, К нам обращал бесплодные призывы, Нас вывел в море ветр неугомонный, Нам паруса наполнив торопливо. К родным брегам взор обратив влюбленный, Мы бороздили волн жемчужных гривы И криками окрестность оглашали, Себе пути счастливого желали.

А в эти дни бессмертное светило К Немейскому пределу приближалось. И время век шестой уже пробило, Которым дряхлость мира измерялась. А солнце новый день уж озарило, Немало лет в пути оно скиталось, Пока в году, завещанном от Бога, Не вышел флот в далекую дорогу.

Уже из виду быстро удалялись Родной страны прекрасные просторы. Пред нами волны Тежу расступались, В глухом тумане Синтры скрылись горы. Мы со слезами с Родиной прощались, К брегам далеким обращали взоры, Но час настал, когда очам предстали Лишь синь небес да волн могучих дали.

Так открывали земли мы и страны, Безвестные прошедшим поколеньям, Лишь Генрих наш, старатель неустанный, К брегам стремился этим в нетерпенье. От флота слева встали из тумана Антея легендарного владенья. Была ли суша справа, мы не знали, Но все же брег увидеть ожидали.

Затем Мадейры шумные дубравы Мы с рьяным любопытством миновали. Здесь, расширяя рубежи державы, Селенья наши предки основали. Но земли эти негасимой славы Еще в подлунном мире не стяжали. Но, коль захочет нежная Венера, Затмит Мадейра Пафос и Цитеру.

Затем брега Массилии пустынной Пред нами в наготе своей открылись. В безводных, солнцем выжженных долинах Берберы-скотоводы поселились. И птицы, обитая на равнинах, Железом испокон веков кормились. Но земли мы оставили берберов И дале к югу устремились смело.

Мы перешли незримые границы, Где солнце бег на север замедляет И по вине несчастного возницы Туземцев темной кожей награждает. Там Сенегал стремительный струится И берег раскаленный орошает. И там мыс Арсинои наши предки Зеленым мысом окрестили метко.

Мы миновали острова Блаженных (Канарскими их ныне называют) И бег свой устремили дерзновенно Туда, где Геспериды обитают. С упорством небывалым, неизменным Там наши братья море покоряют. И там пристали мы по воле Бога, Чтоб запастись провизией в дорогу.

Гостеприимный остров нас встречал, Что принял имя славного Сантьяго, Того, кто в битвах с мавром придавал Полкам испанцев силу и отвагу. Потом Борей нас снова в путь погнал, Мы в океан направились без страха, Оставив те прекрасные владенья, Где мы вкусили миг отдохновенья.

И с запада мы вскоре обогнули Все побережье Африки бескрайней, Мандингу изобильную минули, Что золотом богата чрезвычайно. И к Гамбии коварной повернули, Проделав путь томительный и дальний И повидав туземцев чернокожих, На нас лицом и нравом непохожих.

Мы острова Доркадские видали, Там в давнее неведомое время Три страшные Горгоны обитали, Жестоко поступавшие со всеми. На всех один лишь глаз им боги дали, Вложив им в сердце ненависти семя, Когда Медуза злая умирала, То кровь ее змей страшных порождала.

Взрезая воды острыми носами, Суда летели к югу неуклонно. Мыс Пальмовый остался за волнами, И скрылась вдалеке Сьерра-Леоне, Затем река мелькнула перед нами, Маня к себе красой своих затонов, Близ острова затем проплыли мы Владения Неверного Фомы.

Мы королевство Конго повидали, Где наши братья веру утвердили, Заир прекрасный быстро миновали И вновь в открытый океан поплыли. Просторов этих древние не знали, И южных волн они не бороздили. Прошли рубеж мы раскаленный вскоре, Что делит пополам и сушь, и море.

И в новом полушарии встречало Нас новое созвездье ярким светом, Оно пустое небо озаряло, Даря нас нежной лаской и приветом. До нас оно скитальцам не сияло, Лишь мы свеченьем любовались этим В таинственных неведомых просторах, Где край земли граничит с краем моря.