Чтение онлайн

Едва тень громилы показалась в щели между стеной и стеллажами, девушка резко развернулась, вкладывая в движение всю свою силу и стремительность.

Противник без труда отбил её выпад. Однако из-за того, что нападавшая оказалась слишком близко, не мечом, а рукой с зажатым в ней оружием. Но в тот же миг замер, с обидой и недоумением глядя на торчавшую из середины груди рукоятку кинжала.

Не дожидаясь, пока убитый рухнет сам, беглая преступница толкнула его под ноги приятелю.

Снизу доносился лязг металла и невнятные выкрики. Рыча и ругаясь, второй наёмник бросился вслед за увёртливой жертвой.

Перескочив через застрявшую на ступенях табуретку, Ника буквально влетела в главный зал, едва не споткнувшись о распростёртое возле самого входа на лестницу тело и не врезавшись в склонившегося над ним мужчину с мечом в руке.

Увидев прямо перед собой девушку, тот почему-то замер в нерешительности.

Воспользовавшись его коротким замешательством, беглая преступница метнулась к выходу, но, заметив на своём пути ещё двух незнакомцев с большими топорами, устремилась к алтарю домашних богов.

Когда-то Наставник рассказывал, что это самое священное место в доме. Древний обычай запрещал здесь не только ругаться или наказывать нерадивых рабов, но даже убивать пробравшихся в дом воришек. Правда, сам же Лаций Юлис Агилис с горечью сетовал, что люди всё реже соблюдают подобные традиции предков. Но ничего другого Нике просто не пришло в голову.

Вжавшись в стену, она окинула зал безумным взглядом, заметив скорчившегося у колонны лучника. Тихонько подвывая, тот безуспешно зажимал ладонью обильно кровоточащий бок.

Ни повара, ни мальчиков Птания нигде не было видно. Только слышалось еле различимое бормотание, да колыхался занавес, закрывавший ведущий вглубь дома проход.

Прежде, чем кто-то успел что-то сказать, в зал вбежал последний из налётчиков. Оказавшись перед многочисленными противниками, он оскалил почерневшие, гнилые зубы, от чего его покрытая густой щетиной физиономия сделалась ещё отвратительнее, и, воздев руку с мечом на уровень плеча, бросился в атаку на того самого дядечку, в кого едва не врезалась девушка.

Жёсткое, словно вырезанное из украшенного глубокими редкими морщинами камня, лицо мужчины в тунике из грубого сукна даже не дрогнуло.

Привычным, явно отработанным до автоматизма, движением он легко отразил выпад своим клинком и ударил нападавшего в висок левой рукой, сжатой во впечатляющих размеров кулак.

Хрюкнув, бандит закатил глаза. Пальцы разжались, и вслед за задребезжавшим на каменном полу мечом рухнул и бандит.

— Кирен, Демий, свяжите эту падаль, — приказал победитель, убирая оружие в ножны.

— Да, десятник, — почти хором отозвалась парочка с секирами.

Из ведущих в сад дверей выбежали двое вооружённых мечами мужчин.

— Ну? — коротко спросил командир.

— Сбежали по лестнице через стену! — чётко доложил один из них.

— Там в луже один вроде бы ногу подвернул, — добавил второй, нашаривая подвешенные под мышкой ножны. — Догнать?

— Не нужно, — покачал головой старший. — Нам и этих двух хватит.

И приказал:

— Гляньте наверху. Туда вроде бы двое поднимались.

— Да, десятник, — передумав убирать клинок, мужчина махнул приятелю, и они вдвоём нырнули в проём, ведущий на лестницу к личным покоям Птания.

Не обращая внимание на застывшую в углу девушку, тот, кого называли десятником, подошёл к сразу же переставшему скулить стрелку.

— Кто тебя нанял?

— Их старшой, — тут же затараторил раненый, кивнув покрытым щетиной подбородком в сторону начавшего приходить в себя налётчика со свёрнутым носом. — А им какой-то богач обещал заплатить за то, чтобы они, значит, ту девку убили. Ну, а они нас с Кинрамом и Сипалом подрядили. Дом-то большой. Народу много. Чтобы, значит, мы проследили, чтобы им никто не мешал и тревогу не поднял. Клянусь Нолипом, я только через стену перелез, чтобы калитку открыть. Я никого не трогал!

— Врёшь, червяк! — не выдержала столь откровенного вранья Ника. — Ты меня с луком во дворе сторожил! В ставне до сих пор твоя стрела торчит!

Метнув в её сторону затравленный взгляд, лучник вновь тихо заскулил, втягивая голову в плечи.

По-прежнему игнорируя беглую преступницу, десятник осведомился:

— Знали, что хозяина нет дома?

— Да, господин. То есть сначала нет.

— Как это? — угрожающе сдвинул брови к переносице командир.

— Ну так перед тем, как сюда идти, мы в трактире Одноногого Курала собрались, чтобы, значиться, выпить и вообще… Тогда-то мы не знали, что здешнего хозяина дома не будет. Но тут прибегает какая-то женщина…

— Молчи, урод, — с трудом ворочая языком, прохрипел поставленный на ноги налётчик.

Не оборачиваясь, командир лишь чуть дёрнул плечом. И тут же один из его людей ударил бандита в живот рукояткой секиры. Тот согнулся, выпучив глаза и извергая широко раскрытым ртом содержание желудка.

— Не то, чтобы молодая, — продолжал лучник, глядя на собеседника с собачьей преданностью. — И не шибко красивая. На торговку с рынка похожа. Ну и отозвала Пегалса в сторонку. Пошептались, значит, они. Пегалс вернулся и говорит: "Сами боги, мол, нам помогают. Хозяин с рабами куда-то ушёл, в доме одни лагиры остались, а они теперь до полудня спать будут". В Мокром проулке Кинрам с Сипалом меня на стену подсадили…

Видя, что пленник начинает повторяться, допрашивающий ленивым взмахом левой руки велел ему замолчать, а правой начал медленно обнажать клинок.

— Ты знаешь, кто их нанял?

— Нет, господин! — раненый дёрнулся, сползая спиной с колонны и падая на пол. — Клянусь Карелгом! Только не наши они, господин! Не из Радиания! Пощадите, господин!

— Пощажу, — кивнул десятник и без затей ткнул пленника мечом в грудь. — Ты умрёшь быстро.

Нервно сглотнув, попаданка вытащила из-за пояса короткий кинжал из нержавеющей стали. Она понимала, как жалко смотрится её ножичек на фоне мечей и секир окружавших её людей, упоминавших Первый Молниеносный легион.