Чтение онлайн

Раздражённо передёрнув плечами, Медья Тарквина Улла открыла рот, явно намереваясь выдать очередную колкость, но рёв труб заставил её заткнуться, а собеседница так и вовсе вздрогнула от неожиданности.

Вероятно, в иной обстановке подобная реакция вызвала бы новый приступ обидного смеха над неуклюжей племянницей регистора Трениума, но сейчас дамы, моментально позабыв о ней, дружно устремились к высоким дверям, возле которых застыли два легионера в золочёном вооружении.

Легко перекрывая ропот приглашённых, норовивших протиснуться как можно ближе ко входу во дворец, загремел мощный, хорошо поставленный голос.

— Его величество император Констант Тарквин Лаврий Великий!

Украшенные золотом и слоновой костью створки с чуть слышным скрипом распахнулись наружу, заставляя попятиться самых нетерпеливых гостей.

Из ярко освещённого прохода торжественно выступил высокий, прямой, как палка, старик в багряно-красной шёлковой тунике и плаще из такой же ткани.

Тот час же все собравшиеся на веранде, за исключением легионеров, склонились в глубоком, почтительном поклоне. Перед тем, как опустить взгляд на серые плиты пола, Ника боковым зрением успела заметить, что её любимые родственники сумели-таки подобраться довольно близко к государю, но она сама отнюдь не стремилась привлекать его внимание.

Послышался негромкий стук.

Не в силах справиться с обуревавшим её любопытством, девушка, чуть повернув голову, искоса глянула на папашу Вилита, сразу же отметив, что своим лицом, на котором застыло выражение самодовольного величия, император сильно походил на какого-то то ли французского, то ли итальянского актёра.

От всей его задрапированной в красное фигуры веяло внутренней силой и убеждённостью в праве повелевать. Даже зажатый в руке посох с драгоценным камнем на навершии явно служил не для помощи при ходьбе, а виделся дополнительным символом власти, таким же, как лёгкий золотой обруч в виде переплетённых дубовых листьев на всё ещё густых седых волосах. Ещё одним знаком его величайшего положения являлся массивный золотой перстень с вырезанной на камне печатью.

Отстав на пару шагов от отца, шли сыновья, так же одетые в красный шёлк, но без золотого шитья по краям.

Узнав Вилита, Ника с затаённым удовольствием отметила, что, несмотря на очевидное сходство, он всё же отличался от своих братьев. Будучи не самым высоким, младший сын Константа Великого выделялся стройностью, пропорциональным сложением и даже каким-то изяществом.

Судя по серебристым нитям в густой шевелюре, мясистому носу и обрюзгшей физиономии, крайний мужчина справа и был наследником престола Радланской Империи — Ганием Тарквином Потесом.

Попаданка отметила, что больше всего он похож на "братка" из "лихих 90-х", какими их представляют зрителям многочисленные полицейские сериалы. Выставленная вперёд челюсть, суровый или даже скорее тупой взгляд из-под насупленных бровей и широкие накачанные плечи, массивные золотые "гайки" на пальцах. Только вместо цепки на шее здоровущий браслет с драгоценными камнями на запястье.

Второй сын государя представлял собой нечто среднее между двумя другими братьями, выделяясь разве что небольшим животиком и третьим подбородком.

За императорскими отпрысками шли ещё какие-то одетые в яркие ткани мужчины и женщины, но рассмотреть их как следует девушке не удалось.

Неторопливо проследовав на середину веранды, государь остановился и окинул гостей цепким, пристальным взором.

Ника с удивлением отметила, что посох у него не деревянный, а как будто выточен из витой кости.

"Так бивни у слонов вроде изогнутые, — удивилась девушка. — Неужели они умеют их выпрямлять и заворачивать штопором?"

Но едва она успела об этом подумать, как Констант Великий заговорил негромким, но сильным глубоким голосом:

— Сияющий Нолип остановил бег своей огненной колесницы. Сбросив тяжкий груз дневных забот, солнечный бог спешит в обитель небожителей, чтобы отметить с ними свой праздник, установленный с начала времён самим Питром царём богов! Пора и нам, смертным, за пиршественными столами проводить владыку дня. Пусть светоносный радостно улыбнётся, глядя на наше веселье. Хвала Нолипу — дарителю тепла и света!

— Хвала Нолипу! — дружно подхватили гости, но едва здравица стихла, как кто-то заорал, едва не срываясь на фальцет. — Слава императору! Слава Константу Великому! Слава роду Таркинов!

Ника тоже присоединила свой голос к верноподданническому хору, прекрасно понимая, что это не тот случай, когда лучше молчать. Игнорирование столь патриотического лозунга способно вызвать весьма печальные последствия не только для племянницы регистора Трениума, но и для гораздо более знатных особ.

На сухощавом, всё ещё по-мужски красивом лице государя не дрогнул ни один мускул. Видимо, он уже настолько свыкся с подобного рода восхвалениями, что просто не обращал на них внимания, считая чем-то само-собой разумеющимся. Не дожидаясь, пока добрые подданные завершат столь шумные проявления обожания, государь направился к лестнице на противоположном конце веранды, возле которой так же сверкали позолотой доспехов часовые.

Толпа отхлынула, освобождая дорогу императору, и девушка смогла рассмотреть хвост короткой процессии. В пяти или шести шагах от владыки шествовало десятка полтора богато одетых мужчин, в одном из которых Ника безошибочно определила своего жениха. Ей показалось, что с момента их последней встречи тот пожелтел ещё сильнее.

"Может, и не надо ничего выдумывать? — с надеждой вздохнула про себя племянница регистора Трениума. — Он сам того и гляди ласты склеит. А если нет? До приезда гонца из Канакерна дней десять осталось. Ну пусть две недели. Вдруг захочет поторопиться со свадьбой? Дядюшка с бабулей будут только рады. Нет, такое дело никак нельзя пускать на самотёк. Может, сказать, что мне приснилось, будто умер отец, и надо выждать траур хотя бы с годик? А вдруг Наставник ещё жив? Как-то не хочется хоронить его раньше времени. Не по-людски это".

Следовавшие сразу за придворными три женщины в тонких, полупрозрачных накидках поверх вычурных причёсок составляли как бы свиту четвёртой — высокой в жёлтом платье со светло-русыми волосами и высокой грудью. Своим лицом, чистой белой кожей и фигурой она напоминала то ли Мерлин Монро, то ли куклу Барби, разве что ростом пониже.

"Сарина Госгула — любовница императора, — догадалась девушка, подумав с невольной завистью. — При таких внешних данных ни в одном мире не пропадёшь. Хоть сейчас на рекламный плакат или замуж за олигарха. Если, конечно, не дура. А она умная, раз за столько лет ещё не надоела императору".