Чтение онлайн

Женщины чинно ужинали на семейной половине, а из парадной части дома доносились неясные голоса, звон посуды и взрывы смеха.

Рабы регистора Трениума то и дело таскали туда блюда и амфоры, а его родственницы вели неспешный разговор, потягивая разведённое вино и заедая печеньками.

Ника наконец-то смогла поделиться своими впечатлениями о Ипподроме и гонках. Слушательницы изредка давали пояснения и обращали внимание на то, что она не заметила.

— На праздниках в честь Питра и Аксера устраивают бои пугнаторов, — проговорила бабуля и пояснила для старшей внучки. — Ну, для призовых бойцов.

— Отец рассказывал, — кивнула та. — Только я уже не помню: они проходят тоже на Ипподроме, или в Радле для этого есть другие места?

— На аренах, — пояснила старушка.

Ника энергично закивала головой.

— Ну, конечно! Теперь вспомнила!

— В нашем регисте есть Арена Кикила, — не обращая на неё внимание, вдохновенно продолжила рассказчица. — Только она деревянная и старая. Сын уговаривает наших богатеев сложиться и построить каменную, но те что-то не спешат порадовать граждан.

— В Кринифии в прошлом году такая открылась, — прожевав кусок, сообщила Пласда Септиса Денса. — Тогда ещё отпущенники Липид и Варий Мниуссии в честь своего покровителя трибуна Герма устроили травлю волков и медведей. Зрелище, говорят, было потрясающее.

"Значит, местные гладиаторские бои ещё только начали входить в моду", — подумала попаданка, машинально кивая головой.

Помогая хозяйке раздеться, Увра негромко поинтересовалась:

— Мне ложиться с вами, госпожа?

— Вот ещё! — возмущённо фыркнула девушка. — Спать будешь на полу. Под кроватью шкуры и одеяло. Не замёрзнешь.

— Да, госпожа, — проговорила рабыня с явным облегчением.

Утром, пока невольница бегала за водой для умывания, Ника потихоньку надрезала узкий поясок, которым подвязывала платье, а чтобы придать повреждению более-менее естественный вид, как могла растрепала края прорехи.

Одеваясь, она заметила "аварию" и долго сетовала по этому поводу. Поскольку запасным племянница вовремя не озаботилась, она попросила тётушку отпустить свою рабыню на базар.

— Пусть подберёт какой-нибудь пояс, а то этот того и гляди развалится.

Внимательно осмотрев повреждение, хозяйка дома осуждающе покачала головой.

— И где это только вас угораздило, госпожа Юлиса?

— Не знаю, госпожа Септиса, — беспомощно развела руками та.

— Ни к чему вам зря деньги тратить, — немного подумав, объявила супруга регистора Трениума. — Найдём вам пояс, только подождите немного.

Зная её скупость, девушка предвидела подобное развитие событий, и поэтому довольно улыбнулась.

— Спасибо, госпожа Септиса.

Позавтракав, Пласда Септиса Денса принялась раздавать задание рабам, потом пришёл торговец фруктами, следом за ним мясник, так что очередь до Ники дошла уже ближе к полудню.

Зато Ушуха принесла сразу три пояса.

— Выбирайте, госпожа Юлиса! — царственным жестом предложила тётушка.

И хотя племянница прекрасно знала, чего хочет, она самым внимательным образом осмотрела кожаный ремешок с рядами металлических бляшек, потом пояс, сплетённый из узких кожаных полосок, но выбор остановила на матерчатом.

— Если можно, вот этот, — смущённо проговорила девушка.

— Ну, если он вам так понравился — забирайте, — пожала плечами супруга регистора Трениума. — Только он уже не новый.

— А я украшу его вышивкой! — совершенно искренне обрадовалась Ника, поскольку собеседница, сама того не желая, ей сильно подыграла. — И он будет выглядеть чудесно. У вас есть цветные нитки, госпожа Септиса?

— Не знаю, — слегка растерялась хозяйка дома. — Надо посмотреть.

И тут же спросила:

— Так вы вышивать умеете?

"И на машинке", — так и вертелось на языке у попаданки фраза из классического советского мультика про Дядю Федора.

Нельзя сказать, что Виктория Седова сильно увлекалась рукоделием. Но оказавшись в инвалидном кресле, пробовала занимать себя и вышиванием. К сожалению, надолго её не хватило, но кое-чему она всё же научилась, поэтому могла с чистой совестью, ответить:

— Немножко, госпожа Септиса.

— Ну, пойдёмте посмотрим, — пожала плечами супруга регистора Трениума.

В спальне она открыла один из небольших сундучков и после долгих поисков протянула девушке три тощих клубочка: синего, зелёного и почти белого цвета.

— А жёлтеньких нет? — почти жалобно спросила племянница.

— Чего нет, того нет, — по тому, с каким стуком собеседница захлопнула крышку шкатулки, Ника поняла, что та явно начинает злиться.

— Тогда, может, я Увру на базар пошлю? — вновь озвучила девушка своё предложение.

— Ну, если у вас завелись лишние деньги, — сухо проворчала Пласда Септиса Денса. — Пусть идёт.

— Не завелись, госпожа Септиса, — с сожалением вздохнула племянница. — Но на красные и жёлтые нитки найдутся.

Воздев очи горе, хозяйка дома безнадёжно махнула рукой.

Выслушав распоряжение Ники, рабыня растерянно захлопала ресницами.

— Но, как же я пойду одна, госпожа?

— Ногами, — усмехнулась собеседница. — Тебе что, ни разу не приходилось бывать на базаре?

— Почему же? — не поднимая взгляда, пролепетала Увра. — Я часто ходила на рынок с госпожой.

— Ну, тогда отправляйся! — скомандовала девушка, но видя явно не притворное смятение невольницы, мягко сказала. — Я же тебя не за лошадью отправляю. Купи ниток и возвращайся. Вот тебе два риала, должно хватить.

— Слушаюсь, госпожа, — поклонилась рабыня, принимая монеты в сложенные лодочкой ладони.

Выпроводив нежелательную свидетельницу, Ника быстро отыскала хозяйку дома, и оторвав её от беседы с поваром, попросила предоставить ей ещё и ножницы.

— Вам следует ткать, госпожа Юлиса, а не заниматься пустяками, — раздражённо проворчала Пласда Септиса Денса, вновь направляясь в спальню.