Лысый... шиноби?
Шрифт:
Упоминание крови подействовало на саннина не лучшим образом. Она заметила её на полу. Это была кровь Какаши. Затем она поглядела на свои ладони, брызги алой жидкости попали на пальцы.
Её тело охватил тремор, а взгляд расфокусировался. Прикусив губу, она хотела было убежать прочь, но…
ЖМЯК-ЖМЯК… ЖМЯК-ЖМЯК…
У Хирузена отвисла челюсть от увиденного. Шизуне с анбушниками недалеко от него ушли, шокированно застыв.
Какаши, лёжа под Цунаде, обеими руками обхватил её груди и самозабвенно начал их массировать.
— М-ма-м-ма… довольно мягкие.
Сенджу на пару мгновений растерялась от такой наглости, впрочем, как и остальные. Какаши же времени зря не терял и ещё сильнее сдавил ее достоинство, отчего блондинка, наконец, пришла в себя.
— Какаши, — процедила она. Помещение тотчас заполнилось удушающей жаждой убийства. Видимо, Цунаде на время позабыла о своей гемофобии. — Сожми зубы!
Хокаге снял свою шляпу, приложив к груди, и горестно опустил взгляд.
— Помянем? — спросил один из анбушников.
— Он был хорошим шиноби, — кивнул Хирузен. — Да упокоит ками его душу.
— Но согласитесь, перед смертью он был настоящим мужиком, — завистливо протянул второй охранник. Все трое синхронно покивали.
Удары посыпались на Какаши один за другим, на этот раз саннин использовала кулаки. Однако, в отличие от прошлой серии шлепков, сейчас ниндзя либо ставил блоки, либо умудрялся убирать голову от особо мощных ударов, от которых шатало фундамент. Правда, разница в физической силе всё ещё была велика, и рукам Хатаке сильно доставалось. Даже через блоки пару раз Сенджу пробивала ему в челюсть и под шаринган, тем не менее он не терял концентрацию и не переставал напитывать предплечья и лицо чакрой, чтобы хоть как-то противостоять ударам саннина. В конце концов, Цунаде это надоело, и она парализовала Копирующего, использовав специальное ирьёниндзюцу на его теле.
Губы Цунаде растянулись в зловещем оскале:
— Ну что, мальчишка… Как думаешь, удастся ли мне срезать твои бубенцы? — она вытащила кунай из-за пазухи.
— М-мо-м-мо… может, не надо? — прохрипел он. — Я последний из клана. Вымирающий вид. Бубенцы мне ещё пригодятся.
— Ох, как мы запели. — Сказала она, поигрывая кунаем. — А об этом нужно было раньше думать.
— Цунаде-сама… — пискнула Шизуне. — А как же кровь? Вы сейчас ничего не чувствуете?
— М-м? — Сенджу опомнилась. Она опустила взгляд на Какаши. От одного из ударов тканевая маска треснула и наполовину открыла его окровавленное лицо с гематомами. На её кулаках также было довольно много крови.
Кунай выскользнул из руки, воткнувшись в пол, в дюйме от заплывшего глаза Какаши. Женщина снова почувствовала слабость, а тело охватил тремор. Сознание наполнилось болезненными образами прошлого. В глазах скопились слёзы, однако…
ХВАТЬ… КРУТЬ — Какаши трясущейся рукой сжал одно из полушарий, но так как руки сильно дрожали и ослабли, то ему пришлось пальцами ухватиться за навершие. Вторая рука метнулась к ягодице саннина и уверенно её сжала.
Лицо Цунаде застыло, словно изваяние на горе с ликами Хокаге. Повисла ватная тишина. Как перед бурей.
«Бз-з-з», — разряд Райтона заставил саннина выгнуться дугой и застонать то ли от боли, то ли от удовольствия.
— Ах… с-сволочь, — подрагивая от последствий дзюцу, прошептала она.
— Какаши, ты что творишь? — ошарашенно просипел Хирузен.
— Кья! — усиленный чакрой удар оставил двухметровую воронку, от которой по полу зазмеились глубокие трещины. Но Какаши во вспышке молнии материализовался около Хокаге, хрипло дыша. Его руки повисли плетьми. Та часть лица, что виднелась из-под маски, напоминала избитый и кровоточащий кусок мяса. Он выплюнул пару окровавленных зубов и ответил:
— М-ма-м-ма, полагаю, провожу терапию.
— Терапию? — заторможенно переспросил Хокаге.
— Ага. От гемофобии.
— И как?
Какаши пожал плечами:
— Сейчас увидим.
Волны подавляющей яки хлынули от легендарного саннина, заставив анбушников позорно упасть на задницы и отползти к пока ещё целой стеночке.
Ромбовидный камень на лбу Цунаде засиял, и от печати Инь по телу расползлись антрацитовые татуировки. Кулаки сжались до хруста, а испепеляющий взгляд исподлобья вперился в Копирующего ниндзя.
— Какаши, — шепнул Хирузен одними губами. — Беги…
***
Сарутоби Хирузен с печалью взирал на то, что осталось от Башни Хокаге. Верхние этажи полностью обвалились. Стены — продырявлены, будто туда попадали S-ранговыми техниками. Биджу. А ведь там было огромное количество важной документации, которую придётся долго и муторно восстанавливать. Хорошо ещё, что свитки с техниками были давным-давно скопированы и переданы в архив. Ещё жаль коллекцию саке, портреты прошлых Хокаге… и хрустальный шар. Этот артефакт тоже не пережил встречи с разъярённой Цунаде. Благо работники успели оттуда эвакуироваться и обошлось без жертв.
Солнце скрылось за горизонтом, и на небе начали зажигаться первые звёзды. Вокруг сновали десятки шиноби АНБУ, разбирая мусор и пытаясь вытащить из-под завалов то, что могло хотя бы отчасти сохраниться.
— Хокаге-сама, что здесь произошло? — визит главы клана Яманака напомнил Хирузену об Орочимару, которого нужно было допросить. Он ведь дал своему ученику время на размышления до вечера. И это время вышло. Впрочем, судя по попытке сбежать, на откровенный разговор змеиный саннин настроен не был.
— Цунаде вернулась, — отрешённо ответил Хокаге.
— Но… она же… как… эм… — протянул Иноичи, пытаясь подобрать дальнейшие слова для вопроса, но лишь закрыл рот и приподнял бровь.
— Лучше не спрашивай. — Старик достал трубку из-под хаори и начал набивать её табаком. — Что с Орочимару? Надеюсь, он не сбежал.
— Ну что вы, — возмутился Яманака, тряхнув длинными блондинистыми волосами. — Саннин под тотальным подавлением фуин-печатей, и за ним наблюдают десять оперативников, готовых в любой момент поднять тревогу. К нему никого не пускают.