Люба
Шрифт:
– Какие вещи?..
– Неважно какие. Ты запоминай, что говорить, и говори слово в слово. Когда она тебя спросит, что за файл, скажи, что лежал в отдельной папке, и что ты спросила у девочек, что с этим делать и что это такое.
– У кого спросила?..
– Скажи, что у меня спросила. А я села на твоё место и что-то сделала, после этого файла уже не было. Ты ей это скажи так, будто отчитываешься. Вот, мол, такая ситуация.
– А зачем?
– Повтори, что сказать надо.
Она оттарабанила всё точно и пожала плечами.
– Иди прямо сейчас. Иди так, будто ты в гневе, что вот все тебя предали, и что вот ты сама невинность, и ты-то никого не предавала…
– Я никого и не предавала…
– В этом и проблема, – тихо сказала я.
– Как это?
– Поймешь, когда-нибудь, – скривила я рот, понимая, что никогда она не поймет. – Иди.
Она убрела. А я осталась. Достала новую сигарету и стала крутить ее в руках. Зачем тратить свой газ из зажигалки, когда можно потратить Ларискин.
Лариса явилось минут через десять. Почти влетела, тут же достала зажигалку, дала мне прикурить, ткнула руки в бока и свела брови.
– Ну и что это значит?
– У меня норма ещё до обеда была, – наивно удивилась я неожиданному вопросу. – Могу хоть весь оставшийся день курить.
– Я не про норму.
– А про что?
– Я на дуру похожа?
– Ты? Нет.
– Я спрашиваю, что ты устраиваешь?
– Ничего.
– Какие еще файлы?
– А-а-а, – я отмахнулась, – ты про это. Да я говорила сейчас с овуляшкой, она что, сразу к тебе побежала?
– Разумеется.
– Надо же какая, а так и не скажешь. Вот и помогай после этого людям. Я ей сказала никому не говорить.
Конец ознакомительного фрагмента.