Любимый плут
Шрифт:
– Нет!
Пальцы-сосиски, очень сильные, вцепились Мелиссе в шею, ухватились за тесный воротничок и поставили девушку на колени. Свиное рыло, блестящее, будто смазанное салом, нависло над ней. Хрюкнув, Несси рванула на ней одежду и обнажила плечи.
Мелисса завизжала. Смертельный ужас и беспомощное отчаяние, послышавшиеся в ее визге, заставили отступить даже огромную Несси. Все еще визжа, Мелисса поднялась на ноги и сделала единственный шаг. Пальцы Несси вцепились в ее платье на спине и снова рванули его.
Визг Мелиссы перешел в рыдания. Несси дернула еще и сорвала с нее юбку. Еще – нижняя рубашка. Еще – корсет.
Мелисса больше не могла визжать. Она захлебывалась рыданиями, ее глаза ничего не видели от слез.
Несси просунула пальцы-сосиски под батистовый лоскуток на талии Мелиссы. Рывок! Панталоны Мелиссы разлетелись пополам и свалились на пол, к тонким щиколоткам.
Оставшись в одних чулках и туфлях, Мелисса попятилась к стене. Под желтым пятном света газового рожка она присела у стены и сжалась, подтянув колени к груди, безуспешно пытаясь прикрыть руками груди и живот.
Несси умело собрала обрывки одежды, и, подхватив швабру, заковыляла по коридору.
Мелисса сидела у стены и беспомощно рыдала. Рука прикоснулась к ее плечу. С пронзительным визгом Мелисса оттолкнула ее.
– Идем, – голос Кэйт смягчился. – Ты простудишься здесь, в коридоре. Идем обратно в твою комнату.
Мотая головой и слабо сопротивляясь, Мелисса позволила поднять себя на ноги. Обнаженная, если не считать чулок, она потащилась назад по тускло освещенному коридору.
Дрожа, она остановилась посреди комнаты, с опущенной головой и зажмуренными глазами. Ее руки тщетно пытались прикрыть тело.
Кэйт оставила ее и вскоре вернулась с халатом. Мелисса широко распахнула глаза, обнаружив, что с ее плеч свисает бордовое кружево.
– Просунь сюда руки.
– Нет, нет.
Кэйт отошла от нее.
– Как хочешь, но это лучше, чем ничего.
– Он такой же, как у тебя, – Мелисса взглянула на халат Кэйт.
Та отрицательно покачала головой.
– Мой – черный. Я люблю черное, оно подходит моему занятию. Большинство блондинок носят розовое или синее. Поверь мне, бордовое лучше. Но лучше всего – черное.
Желая спросить, почему, но не смея, Мелисса просунула руки в рукава и обмотала полы вокруг своего тела. Тыльной стороной ладони она вытерла щеки.
– Возьми, – Кэйт протянула ей носовой платок. – Вытри нос. Ничто не выглядит хуже, чем сопливый нос.
Мелисса смутилась, кровь прилила к ее щекам. Она поспешно вытерла нос и верхнюю губу.
– Ты поняла, что зря суетишься? – усмехнулась Кэйт.
– Пожалуйста, отпусти меня.
Кэйт прошла через комнату и уселась на зеленый плюшевый стул. Закинув левую ногу на правую, она выставила напоказ свои белые ноги, красиво задрапированные в черное кружево.
Мелисса чуть не задохнулась от отвращения. Ее щеки покраснели еще гуще.
Кэйт потянулась за своей сигаркой, обнаружила, что та погасла, и снова зажгла ее, умело чиркнув спичкой по нижней поверхности стола. Сквозь серый дымок она усмехнулась снова:
– От джентльменов еще и не так задохнешься.
– Ты… э-э… развратница.
– Как по-библейски! – черные брови Кэйт поднялись, она горько улыбнулась. – По-моему, это придает особый статус сделке. «Шлюха» звучит слишком низменно.
– Ты – бесстыдница.
– Бесстыдница! Да, я считаю себя такой. Я выжила, значит, я – бесстыдница.
– Но ты же образована, я вижу, – запротестовала Мелисса. – Ты же…
– Я – падшая, – огрызнулась Кэйт. Мелисса метнулась через комнату и попыталась схватить девушку за руку:
– Мы можем спастись вместе. Моя сестра примет нас обеих. Она найдет нам хорошую работу. Она…
– Не успеем мы выйти из их дверей, как она сдаст нас в полицию, – отдернула руку Кэйт.
– Нет, не сдаст. Я знаю Марию, она любит меня.
– Ну, меня-то она не любит, – голос Кэйт стал нарочито-развязным. – Голову даю на отсечение, меня она не любит. Шлюх никто не любит, – она снова затянулась сигаркой и умышленно выпустила клуб дыма в лицо Мелиссе. – Более того, она не любит теперь и тебя.
Мелисса отступила назад. Ее глаза защипало, они заслезились. Кэйт указала ей на веревку звонка.
– Почему бы тебе не подойти сюда и не подергать за нее?
Мелисса взглянула на веревку:
– Не уговаривай меня звать других. Мы можем спастись вместе.
– Потяни ее.
– Нет, пока ты не расскажешь мне…
– Леди Гермиона расскажет тебе все, что тебе нужно знать.
Волосы Мелиссы, вымытые и расчесанные до блеска, ореолом раскинулись по матрацу. Ее голые груди возвышались под белым атласным халатом, свободным узлом завязанном на талии. Ниже ее талии материал частично выставлял напоказ гнездышко мягких светлых кудряшек.
Мелисса была растянута ремнями, которые удерживали ее распростертой и почти неподвижной на большой кровати. Она пролила столько слез во время тщетного сопротивления, что уже не могла плакать. Унижение следовало за унижением, пока ее мыли, расчесывали, одевали и поливали духами.
Теперь ее глаза были сухими, а темные синяки под ними были скрыты макияжем, наложенным Кэйт после того, как двое крепких парней привязали Мелиссу к постели.
Дверь открылась. Мелисса подняла голову с подушки, но тут же уронила обратно. Она была совершенно обессилена.
Вошла Кэйт, неся на подносе графин и бокалы. Она все еще была в черном халате.
«Он тот же самый? Или другой? – подумала Мелисса. – Неужели ей в нем не холодно?»
Поставив поднос на стол рядом с зеленым плюшевым стулом, Кэйт оценивающим взглядом окинула комнату. С серьезным и деловитым лицом она подошла к кровати и взбила подушку, затем расправила на ней волосы Мелиссы.