Чтение онлайн

– Да, я могу дать его карточку, прошлогоднюю.

Миссис Рэннок открыла бархатную шкатулку, стоявшую на столике возле ее кресла и достала кабинетную фотографию сына. Ее исхудавшие белые руки еле заметно при этом дрожали.

– Благодарю вас, мэм. Я сразу же позволю себе навестить вас, как только получу какие-нибудь свежие известия, но я должен вас предупредить, что расследования подобных дел подвигаются очень медленно. Наверное, вы не можете мне подсказать, где бы мог сейчас находиться полковник Рэннок, в случае, если он изменил свое намерение и на Клондайк не поехал?

– Нет, нет, я не думаю, что он изменил планы. Он был у меня накануне отъезда, полный надежд и энтузиазма. Его очень воодушевляла сама мысль о жизни в диких просторах Аляски, и он и слышать не хотел о моих опасениях и не терпел возражений. О, мистер Фонс, если с ним случилось что-нибудь недоброе, эти седины сойдут в могилу под бременем скорби.

И снова невольные слезы выступили у нее на глазах. Она встала, и Фонс понял, что аудиенция окончена.

– Вы можете всецело положиться на мое самое искреннее усердие, мэм, – сказал он и направился к выходу, видя, что она протянула дрожащую руку к колокольчику.

«Бедная! Боюсь, эти седины действительно ожидает скорбь», – размышлял Фонс на обратном пути к Эссекс-стрит.

Он написал Чэтеру, слуге полковника, и просил зайти на Эссекс-стрит следующим утром по важному делу, касающемуся полковника Рэннока, и слуга пришел пунктуально в назначенный срок, опрятно одетый, с хорошо вычищенной шляпой и тонким, как трость, зонтиком. Чисто выбритый подбородок, широкая грудь, коротко стриженные волосы все еще чем-то напоминали, на взгляд Фонса, прежнего вояку, который долго делал артикулы ружьем и поворачивался «направо» в пыли казарменных плацов.

Чэтер оказался человеком свойским, а также словоохотливым, когда услышал от Фонса, кто он и чем занимается и что от него, Чэтера, требуется в интересах миссис Рэннок. Он был ординарцем Рэннока в Афганистане и потом служил у него почти двадцать лет.

– И, полагаю, вы любили хозяина? – сказал Фонс.

– Да, сэр, мне хозяин нравился. Он был настоящий черт, но мне такие по нраву.

– Наверное, вы знали и мисс Делмейн?

– Пришлось, сэр. Но она была чертовкой, которая мне не нравилась. Она его погубила, навсегда и совсем, мистер Фонс. Он бы удержался на плаву, если бы не она.

– А вам известно что-нибудь о его отношении к леди Перивейл?

– Конечно, да, сэр. Я должен был носить лончель из Олбэни на Гровенор-сквер и обратно.

– А как вы думаете, она ему нравилась?

– Ну, наверное, в каком-то смысле, да. Он как раз тогда завязал с мисс Делмейн. Она уж чересчур себе позволяла. Там был еще один человек, боксер, которого она знала с детства, и он все время за ней увивался, а полковник не захотел этого терпеть. Но я не верю, хоть она и чертовка, будто промеж них что-то было, но ей обязательно хотелось, чтобы мой хозяин ее ревновал. Она такая была, все делала с подковыркой, знала свою власть над ним, и ей радость была не в радость, если он не мучился. И поэтому у них были стычки, и они расходились, и полковник клялся, что больше никогда в жизни ее не увидит.

– И после такой вот ссоры он стал ухаживать за леди Перивейл?

– Да, после. Он был просто сам не свой, когда увидел миледи в первый раз, потому что она похожа на Кейт. «Она самая прекрасная женщина на всем белом свете, такая же, как миссис Рэндалл в лучшие времена», – сказал он тогда. Он мне всегда все говорил, потому что мы жили в одной палатке, и я ухаживал за ним, когда у него бывали приступы малярии. – «Она богачка», – говорил он, – «и я поймаю райскую птицу за хвост, если женюсь на ней». Он, конечно, хотел на ней жениться и очень старался, даже карты бросил и пить перестал и порвал со всеми молодыми друзьями, которые вечно висли на нем, и начал новую жизнь. И никогда он так долго не держал себя в струне с тех пор, как мы вернулись из Индии. Но когда он понял, что из этого ничего не выйдет и леди Перивейл замуж за него не пойдет, он разъярился, как чёрт. А когда она уехала осенью в Италию, он опять стал играть и пить, и даже еще сильней, чем раньше, и всякие штуки вытворять и к декабрю уже помирился с Кейт, и они вместе укатили в Ниццу за неделю до Рождества, чтобы потом переехать в Аяччо.

– А почему вы не поехали вместе с хозяином?

– У меня было поручение от него. Он хотел отделаться от своей квартиры и мебели, и я должен был найти покупателя, но чтобы все это провернуть тихо, без огласки, потому что один заимодавец имел право продать его имущество в случае неуплаты долга.

– И вам это удалось?

– Да, я выручил для него кругленькую сумму, продал право на аренду и мебель. Хотелось бы узнать, где он сейчас и что стало с теми денежками.

– А много было?

– Шесть сотен и сорок фунтов. Три сотни за аренду в течение двух лет и триста сорок за мебель, так ее оценили.

– И он взял с собой все деньги, когда уезжал в Америку?

– Нет, он уплатил мне за полгода из расчета, что всего должен за полтора, и немного истратил на себя, но когда он уезжал с вокзала Ватерлоо, у него в бумажнике оставалось пять сотен и пятьдесят фунтов банкнотами.

– Банкнотами! А не помните, какими?

– Помню. Были две бумажки по сто фунтов и четыре по сотне, а остальные десятками и пятерками. Я записал номера, он мне сам продиктовал их.

– А у вас осталась запись?

– Наверное, копия сохранилась. Я списал номера для себя, потому что полковник был страсть как неаккуратен в этих делах и вполне мог потерять свой список.

– А почему он взял деньги купюрами?

– Ему сказали, что чековая книжка в Сан-Франциско ему вряд ли пригодится, а уж в Доусон-сити вообще будет ни к чему, а там он должен был купить меховую одежду и снаряжение и все, что нужно для рытья и еще много чего.

– А почему он решил ехать именно на Клондайк, не знаете?

– Один его приятель, янки, хотел там попытать счастья. А мой хозяин всегда любил приключения и никогда не боялся суровых условий и просто загорелся этим планом.

– Чэтер, – сказал Фонс очень проникновенно, – вы думаете, полковник Рэннок добрался до Клондайка? А в Доусон-Сити? А до Фриско? И даже в Нью-Йорк?

– Бог его знает, сэр! Но думаю, положение скверное.

– У меня есть основание полагать, что он не прибыл во Фриско в назначенный срок, чтобы отправиться далее вместе с приятелем, о котором вы говорите, с мистером Бамфордом. Этот Бамфорд и еще один приятель полковника отплыли без него.