Любить всем сердцем

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Переводчик: Светлана П

Редактор: Марина П

Вычитка: Больной психиатр

Переведено для группы: https://vk.com/bellaurora_pepperwinters

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

ДВА МЕСЯЦА НАЗАД…

БЕТАНИ

Перестанет ли когда-нибудь болеть разбитое сердце?

Я полагала, что через несколько дней боль в груди пройдет. Даже сейчас, когда потираю больное место в груди, пустота только усиливается. С заднего сиденья своей машины затуманенными глазами смотрю на неоновую вывеску «Дейри Куин», на другой стороне парковки, и подношу бутылку рома «Малибу» к губам. Опрокинув голову назад, глотаю, а затем задыхаюсь от жгучего кокосового вкуса. Я принимаю ожог и скручивание в животе как наказание. Это заслужено после того, как все испортила.

Я была слишком нуждающейся.

Слишком влюбленной и почему-то слепой к собственным недостаткам.

Голова тяжелеет, когда я смотрю на серую обивку слева от меня, затем справа. Я все еще чувствую здесь его запах. Из глаз катятся слезы, стекают по подбородку и исчезают в ткани одежды. Очень поэтично. Последнее место, где я чувствовала себя счастливой, именно там, где должны быть эти слезы.

Подавляю свои эмоции и делаю еще один глоток рома.

Экран моего телефона загорается на переднем сиденье — еще одно сообщение от соседки по комнате, спрашивающей, где я. Фыркаю, представляя ее реакцию, если бы рассказала, что делаю. Она бы разозлилась, обвинила меня в том, что я чокнутая.

Делаю еще глоток.

Может, она и права.

Если бы только был способ стереть часть прошлого. Способ начать все сначала. Попробовать снова. Возможно, он даст мне еще один шанс.

Тихий голосок в моей голове шепчет, что я не могу ясно мыслить из-за того, что выпила почти три четверти бутылки, но закрыв глаза, отталкиваю назойливый голос разума.

Я просто хочу избавиться от воспоминаний.

Ставлю бутылку рядом с собой и беру спичечный коробок, который держала в сумочке. Позолоченная эмблема курорта ловит свет уличных фонарей. Мы были счастливы там. По крайней мере, я так думаю. Воспоминания вызывают новый приступ слез. Закрываю глаза, и кренюсь в сторону. Опускаю руку на сиденье, чтобы не упасть и запах кокосового рома проникает в нос.

Двигаясь медленно, я хватаю бутылку, но уже слишком поздно. Её содержимое пропитывает подушки заднего сиденья.

— Отлично... — Мой голос звучит чуждо, язык словно распух и отяжелел.

Нащупываю дверную ручку и пинком открываю дверь, выползаю наружу и валюсь на асфальт. Безумный смех срывается с моих губ и смешивается с тихим всхлипыванием.

— Я в полной заднице. — Переворачиваюсь на спину, потом сажусь и смотрю в салон машины через открытую заднюю дверцу.

Перед моим мысленным взором вспыхивают образы обнаженной кожи, переплетенных тел. Руки сжимаются, губы соединяются, звуки наших любовных ласк окутывают нас одеялом экстаза.

Шепот слов между жаркими стонами…

«Я люблю тебя».

Я закрываю глаза, и снова льются слезы.

«Ты из тех женщин, на которых женятся».

Гнев вспыхивает у меня в животе, залечивая разбитое сердце. Открываю глаза и смотрю на заднее сиденье.

Прежде чем успеваю осознать, что делаю, в салон летит зажженная спичка, потом еще одна, и еще, и каждая догорает в воздухе. Смотрю вниз и яростно вырываю очередную спичку, зажигая всю коробку, прежде чем бросаю её внутрь.

— Гори синем пламенем, — рычу я сквозь туман грусти.

Пламя ползет вверх по обивке.

Я чувствую, как мои губы растягиваются в безумной усмешке, пока смотрю, как горит то, что осталось от нас, и с пламенем давление в моей груди ослабевает. Жесткими, роботизированными движениями встаю, хватаю телефон и сумочку с переднего сиденья.

Бросаю на огонь последний взгляд и киваю.

— Отлично.

Теперь я могу начать все сначала. Стать лучше, такой женщиной, которую никогда не бросят.

Пьяная ковыляю прочь без единого сожаления.

НАШИ ДНИ…

ДЖЕССИ

Я понимаю, что происходит, как только ледяная вода попадает мне в лицо. Такое уже случалось раньше. Укус холода в сочетании с силой удара кубиков льда, и я осознаю степень неприятностей, в которые попал из-за силы, с которой они выплескиваются. По шкале от одного до десяти эти кубики дали мне пощечину на восьмерку.

Поднимаю руки, чтобы защитить лицо — правда, слишком поздно, мои рефлексы ни к черту. Кожу ужасно жжет. Низкое раздраженное рычание отдается эхом в моей затуманенной голове, когда я цепляюсь за холод и пытаюсь открыть глаза.

Я в еще большем дерьме, чем думал.

— Просыпайся, Джесси. — Разочарование в голосе моего менеджера так же знакомо, как пробуждение от ледяной воды.

Во рту привкус, как на мусорной свалке в столетней пустыне. Протираю глаза, отталкиваю несколько маленьких кусочков льда и перекатываюсь в сторону голоса. Расклеивание век требует усилий. Я испытываю искушение открыть их пальцами, но не делаю этого, потому что у меня репутация человека, который быстро очухивается после вечеринок. В возрасте двадцати восьми лет, почти золотые годы для рок-звезды, я отказываюсь признавать то факт, что становлюсь слишком стар для этого дерьма.

— Сколько времени? — Мой голос звучит так, будто скребут по стеклу, и это почти верно, учитывая, что горло словно покрыто шипами.

После долгого вздоха и разочарованного выдоха мужчина говорит:

— Я думал, ты хочешь знать, какой сегодня день.

С каждым морганием все больше крови приливает к глазам, и его расплывчатая фигура становится четкой. Он протягивает мне кофе, и у меня текут слюнки. Прочищаю горло и медленно сажусь. Стены вращаются, пока я не свешиваю ноги с кровати и твердо не ставлю их на покрытый ковром пол. Мир останавливается. Срабатывает каждый раз.